Ну почему этот мир просто не забудет о моём существовании и не даст мне возможности жить и работать спокойно? Разве я многого прошу.
В пекарне нас встречает перепуганная Грета. Здесь же находится и Райта. Грета обрабатывает ссадины на её лице.
При виде нас Райта вскакивает.
– Дэйр! – По её лицу текут слёзы. – Лети, милая, прости, не уберегла я малыша. Их было двое. Один сразу меня ударил, а второй Дэйра схватил. Два здоровых мужика.
– Хорошо, что вы сразу позвали на помощь, – сдавленным голосом говорю я. – Рейкен услышал и успел догнать.
– Ох, Рейкен! – Райта складывает руки в молитвенном жесте. – Буду молить за тебя Всеблагого.
– Так, – решительно заявляет Рейкен. – Всё обошлось, так ведь? Давайте-ка все успокоимся. Всем нужно отдохнуть. Что ещё осталось на сегодня?
– Только прибраться и подготовить все к завтрашнему дню, – отрешенно отвечаю я.
– Тогда Грета начинает прибираться, а вы, нира Летиция, вместе с Райтой идёте умываться, – распоряжается Рейкен. – Давайте мальца.
Понимаю, что он прав. Ещё посетители могут зайти, да и мальчишке не стоит нас таких видеть.
А картина эпичная. У Греты в руках окровавленная белая салфетка, которой она обрабатывала ссадину на лице Райты. Райта сидит с заплаканным и опухшим с одной стороны лицом. Рейкен… поворачиваю голову в его сторону… руки в крови, на рубашке тоже красные разводы. Подозреваю, что и я выгляжу не лучше.
Может, оттого Шольц и не узнал? Успела в крови чужой вымазаться?
– Я согласна, – решительно говорю я. – Только вы бы Рейкен, прежде чем я вам Дэйра отдам, руки всё-таки вымыли.
Рейкен одобрительно усмехается и тут же в раковине смывает кровь с рук, и только потом принимает у меня Дэйра.
Следом и мы с Райтой уходим приводить себя в порядок. Грете дважды повторять не надо. Она быстро домывает пол, а потом они с Райтой, наконец, уходят."
"К счастью мне удается убедить соседку в том, что не так уж она и виновата. Даже позволяю перед уходом покормить Дэйра, чтобы порадовать и успокоить. Только гулять я их теперь одних не отпущу, это точно.
Малыш, средоточие сегодняшней суматохи, сворачивается калачиком в манежике и засыпает, а я устало выдыхаю, понимая, что внутри сейчас такая опустошенность, что, кажется, никакие события уже не вызовут у меня ярких эмоций.
Рейкен выходит из подвала, где снова возился с полками, и начинает разбирать свои инструменты. Иногда у меня создается ощущение, что они там бесконечные. Ну или он сначала чинит, а потом ломает. Как будто Рейкену тут медом намазано.
