– Я тоже не мастер. Мне будет не так стыдно.
Музыка становится громче, за окнами появляются первые танцующие, а с ними и звонкий смех и веселые возгласы. Словно весь город кричит: “Попробуй! Прочь сомнения! Сделай это для себя!”
Рейкен стоит передо мной, и от него исходит то самое тепло, которое я почувствовала вчера в толпе. Защищающее, надежное…
– Один танец, – шепчу я, вытираю ладонь и ее в руку плотника.
Его пальцы сжимаются вокруг моих, теплые и удивительно нежные для человека, который работает с деревом.
Я чувствую шершавые мозоли, грубоватую кожу, уверенное движение. Вторую руку Рейкен осторожно кладет мне на талию, и я чувствую, как его прикосновение обжигает даже сквозь ткань платья.
– Давайте просто… попробуем научиться вместе, – говорит он тихо, и мы начинаем двигаться.
В пекарне действительно мало места – между столами и печью остается крошечный пятачок, но Рейкен умудряется вести меня так, что мы не натыкаемся на углы. Движения простые, что-то типа вальса, аккуратное покачивание в такт музыке, но от них кружится голова.
– Кажется, вы сказали, что не умеете танцевать, – намеренно не поднимаю глаз и смотрю на то, как бьется жилка на шее Рейкена.
На загорелой мускулистой шее, взгляд на которую отчего-то вызывает не совсем приличные мысли. Рейкен сглатывает, и кадык движется вверх и вниз, вызывая у меня ответное желание проглотить внезапно ставшую вязкой слюну.
– Просто прекрасная нира вдохновляет на танцевальные подвиги, – звучит его низкий, вибрирующий голос.
Я не выдерживаю, смотрю ему в глаза и вижу там что-то новое. Не насмешку, не скептицизм, а… тепло? Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах, и я понимаю, что дышу неровно.
– Видите? – шепчет он. – У нас отлично получается.
Тут я спотыкаюсь, наступив на ногу Рейкена, и он подхватывает меня, прижимая ближе. Теперь между нами нет вообще никакого расстояния. Я чувствую его дыхание на своих волосах, его сердцебиение под ладонью.
И сама вдыхаю его аромат, от которого по телу пробегает трепетное тепло.
– Рейкен… – начинаю я, но он качает головой.
– Тише, – говорит он. – Просто танцуйте.
Мы продолжаем медленно кружиться, и я забываю обо всем. О том, что должна изображать замужнюю женщину. О загадочных записках и угрозах. О том, что завтра снова нужно будет месить тесто и улыбаться покупателям. Есть только эта музыка, это тепло его рук и то, которым он смотрит на меня.
