Все мужчины в зале невольно проследовали взглядом за движением ее руки, скользнувшей по высокой, обтянутой мерцающим лифом груди. Вот ведь провокаторша!
– Ну что ж, раз мы договорились, то я объявляю имя жертвы.
Алла взяла лежащий перед ней конверт, точно такой же, как у остальных, надорвала его, вытащила кончик белого листа, но остановилась, лукаво глядя на своих гостей. Кажется, это называется «подвесить интригу». Чтобы еще больше затянуть паузу, она взяла стоящий на столе бокал с вином, сделала глоток, второй, третий, протянула руку, чтобы поставить его на место, но не рассчитала.
Бокал скользнул по столу, задел стоящую тарелку, перевернулся и упал, заливая красной жидкостью белоснежную скатерть.
Дзынь-дзынь…
Словно в замедленной киносъемке Инна наблюдала, как скатерть поехала, заставив прийти в движение тарелки со снедью, а пошатнувшаяся Алла с хриплым стоном осела на пол, увлекая за собой тарталетки с икрой, карпаччо из говядины, брускетту с помидорами и базиликом.
Господи, платье-то как жалко! С грохотом перевернулся стул, и в зале воцарилась тишина, в которой на одной ноте протяжно и страшно завизжала вдруг девушка Александра, Шурочка.
Отмерев, Инна метнулась к упавшей имениннице, присела рядом с ней, подняла скатерть, чтобы посмотреть на лицо с закрытыми глазами, приложила руку к шее, туда, где обычно бьется пульс, быстро отдернула пальцы, опустила скатерть и встала, медленно оглядев собравшихся.
– Алла мертва, – помолчав, сказала она.
– Кто-то из вас ее убил.
Замершие гости задвигались, зашумели, разом заговорили, перебивая друг друга. Какофония звуков оглушила Инну, и ей захотелось закрыть уши ладонями, уйти во внутреннюю эмиграцию, но поступить так было нельзя – раз уж Инна согласилась оказаться на этом странном дне рождения, значит, теперь придется идти до конца.
Ее спутник подошел поближе и протянул руку, помогая Инне подняться с корточек.
– Ты в порядке? – спросил он.
– Я – да, – слабо улыбнулась журналистка и быстрым жестом заправила за ухо прядь волос, открыв маленькую нежную мочку уха, полыхавшую сейчас красным.
Когда Инна волновалась, у нее всегда горели уши.
– Надо полицию вызывать, – мрачно сказал адвокат Владимир Гридин. – А вы уверены, что Алла действительно умерла?
– Я уверена, – припечатала Инна, – или вы думаете, что это первый труп, который я вижу за свою биографию?
– Ваша биография мне неинтересна. – Гридин начал заводиться.
