Еще несколько тел, а точнее фрагментов тел, украшали собой деревянные обломки судна…
Уже много позже, став старше и получив нужные знания, барон Эрик Мария Эмануэль фон Герберт решил, что одно из ядер попало в пороховой погреб «Неустрашимого». Ничем другим этот чудовищный взрыв было не объяснить.
Горящие остатки корабля тонули прямо у него на глазах. Но и плыть к длинному чужому кораблю не имело смысла: он тоже горел. Даже не горел, а полыхал, как дрова в камине при хорошей тяге. До берега было не меньше пары миль, а чужая бригантина, не слишком заботясь об оставшихся в живых людях, уплывала куда-то в сторону берега.
Глава 33
Бревно, за которое уцепился Эрик, было скользким и неудобным, но отпустить его он боялся, так как почти не умел плавать. Сперва он тихо и бессмысленно плакал, совершенно не понимая, что делать и как жить дальше…
За время рыданий чужое судно догорело и полностью затонуло, маленькие баркасы исчезли, а над морем стали сгущаться лёгкие сумерки. Поняв, что никто не придёт на помощь и даже не попытается спасти его, Эрик с трудом извернулся и стащил с ноги сапог, помогая себе другой ногой.
Со вторым сапогом было гораздо сложнее: пальцы ступни скользили по мокрой коже, не цепляя задник, и ему пришлось на мгновение отпустить бревно и погрузиться в воду с головой, чтобы освободиться от обуви, которая ощутимо тянула тело вниз.
Стало легче, но не слишком. Вслед за сапогами отправилась жилетка, и он даже принялся расстёгивать рубаху, но вовремя остановился – выходить голым на чужой берег ему показалось неловко.
Рядом плавала гораздо более удобная и плоская доска, и Эрик, который всё ещё до конца не понимал весь ужас своего положения, изогнувшись, оттолкнулся от бревна ногами и, преодолев небольшое расстояние, вцепился в доску, немедленно получив в ответ занозу.
Расстояние до берега казалось огромным. Но доска придавала уверенности, и он медленно, подгребая воду по-собачьи одной рукой, направился в сторону берега…
Время шло. Он уже устал и начал задыхаться, а берег практически не приблизился.
Эрику стало страшно, так как сумрак становился все гуще и гуще, а береговая линия пока ещё смутно виднелась вдали. Он плыл, делая остановки, чтобы восстановить дыхание...
Мальчишка вполне мог потеряться в море, но на его счастье луна светила ярко, и берег, поблескивающий мягким серебристым прибоем, был виден даже в полночь. Он плыл, периодически выдыхаясь. Дважды истерически рыдал. Но каждый раз успокаивался сам, уже понимая, что просто тратит силы.