Его пальцы наглаживают мою ногу над забинтованной лодыжкой, постепенно подбираясь к колену. И такое впечатление, что делает он это абсолютно неосознанно.
— Раньше Инесса не доставляла столько проблем.
— Просто вы дали ей слишком много власти, — подытоживаю я и вздрагиваю, потому что горячая ладонь босса добралась-таки до моего колена. — Тимур Аркадьевич… перестаньте!
Я хватаю его руку, чтобы остановить ее дальнейшее продвижение вверх по бедру, и Лебеда накрывает мои пальцы другой рукой. И возникает такое ощущение, будто меня захватили в капкан.
— Дина-Дина… да ты совсем замерзла, — вкрадчиво замечает он. — Надо тебя согреть. А то ещё простудишься.
Даже опомниться не успеваю, как он хватает обе мои ладони и подносит их к своему лицу. Греет их горячим дыханием, а я сижу с глуповато приоткрытым ртом и наблюдаю за ним.
— Так что… — начинает Лебеда снова. — Расскажешь, почему избегаешь меня?
Нападение — лучшая защита, это я ещё в детдоме уяснила. Особенно в такие моменты, когда перед тобой на коленях стоит слишком горячий босс и греет твои озябшие руки своим дыханием.
— Тимур Аркадьевич, вы обещали не приставать, — напоминаю ему очень ровным голосом.
— А я не пристаю, — возражает Лебеда, лаская меня взглядом жгучих тёмных глаз. — Я всего лишь спасаю тебя от переохлаждения.
Он вдруг без предупреждения прижимает мои озябшие пальцы к своим губам и начинает поочередно целовать их — медленно и очень нежно.
Меня охватывает безумно приятное оцепенение. В голове вместо внятных мыслей сплошной туман.
Кажется, я хочу… хотела… выдернуть руки и сказать какую-то колкость, но язык просто-напросто отказывается повиноваться… да и сама колкость, зараза такая, вдруг делается настолько неуловимой и расплывчатой, что никак не получается ее сформулировать…
— Расскажи мне! — в перерыве между поцелуями требует, чуть ли не приказывает босс. — Я хочу знать всё, что творится в твоей голове.
Смотрю затуманенным взглядом на его склонившуюся передо мной белокурую макушку.
И впервые мысль о том, чтобы признаться в своей маскировке, не пугает так сильно, как раньше. В конце-то концов… что Лебеда такого страшного может сделать? Ну, поорет и успокоится. Или… брезгливо посмотрит на никакущую меня в очках, пожмет плечами и свалит в закат…
Всё равно когда-нибудь придется сказать, если я хочу жить в ладу с самой собой.
Хочу высвободить пальцы, чтобы не чувствовать дурманяще-обжигающего прикосновения мужских губ, но Лебеда не пускает.
