Сквозь шумовую завесу я слышу протяжный женский крик, глухой удар тела о землю, болезненные стоны и глухое обреченное рычание.
Я продолжаю стоять на ногах. Чудо? Воля Аллаха? Или военные снайперы сработали быстрее, чем пули Ястреба достигли моего сердца?
Или все намного проще, и в обойме изначально не было ни одного патрона, способного поразить цель?
— Мир, ты в порядке? — сквозь звуковой хаос, слышу сорванный испуганный голос Алисии. — Не молчи, твою мать.
Если бы я мог бежать... но боюсь, что снес бы её с ног, не разглядев в образовавшемся сером тумане.
Я иду к ней сквозь облако ядовитого дыма, образовавшегося от сгоревших холостых светозвуковых патронов. Стой я вплотную к Ястребу, возможно, ей бы посчастливилось слегка покалечить меня. Но только совсем «слегка».
— Я здесь, tatlim, — громко говорю я, но мой голос тонет в хаотично нарастающем гуле голосов.
— Амиран, — крик Алисии совсем близко, потом её руки на моей шее, её губы на моих. Серая дымка обволакивает нас едким облаком.
Вместе мы сильнее, ты тоже увидишь это.
Я покажу тебе, девочка. Нет никаких преград, мне ничего не страшно, я непобедим и бессмертен, если знаю, что ты меня ждешь.
Но моя тигрица не захотела ждать. Она никогда бы не смирилась с ролью оберегаемой безвольной жены. Не ждать, сражаться, идти до конца, без страха, без сомнений, по зову сердца, которое бьется не для меня, но рядом с моим. В такт, в одно дыхание. На сто процентов. Абсолютно. Моя. Но ровно столько, сколько и я — её.
Но разве я не знал об этом с самого начала? И даже в тот момент, когда она помчалась по горящему песку, обжигая ступни, глотая клубы черного пепла и дыма, я не усомнился — навсегда, абсолютно моя tatlim.
И она тоже это поняла, почувствовала сразу, но её удерживал страх — не все жаждут любви, способной спалить сердце.
Так, что же это — дар или проклятье?
Кто знает наверняка? У кого есть ответ, как правильно? Как правильно жить, любить и бороться?
У кого получилось?"
"Мы не знаем верного ответа, но продолжаем идти, бежать, по пеплу, под пулями, но теперь неизменно в одном направлении — навстречу друг другу.
— Ты ненормальный. Боже, — потемневшие зрачки Алисии расширяются от страха, пальцы впиваются в мои плечи. — Бомба… В небоскребе бомба…
— Все в порядке, взрывное устройство обезврежено, – успокаивающе глажу её волосы, набирая полные ладони шелковистой платины.
— Как? — удивление мешается с облегчением в бездонных и кристально-чистых голубых глазах.
