Боковым зрением я замечаю вдали его крепкую фигуру. До этого момента он ни разу не приблизился ко мне, не заговорил, но я по-прежнему знаю, как заставить Нейта слушать… понять, что я хочу сказать. Я сделаю это, как только точно пойму, с кем мы имеем дело. С безутешной матерью, потерявшей дочь, несчастной женщиной или …
— Не могу согласиться с тобой, Лейсан, — осторожно опровергаю её вышесказанные утверждения. — Я наблюдаю в истории совершенно обратное: роль женщины в обществе никогда не стоит недооценивать.
— Красивые слова, но не более, — ожидаемо не соглашается со мной Лейс. — Реальность такова, что мы обязаны нести на своих плечах ношу боли. Покорности. Молчания. Мы должны быть верными и пресмыкающимися, ублажающими и вдохновляющими. Идеальными, но интересными. Послушными, но не слишком — иначе «Царь» заскучает и найдет игрушку эмоциональнее. Должны быть не слишком худыми и не слишком полными. Не чрезмерно развратными и не излишне скромными. И так в любых крайностях.
А мужчины, Алисия? Они ничего не должны. Система заставляет нас принимать их такими, какие есть. В то время, как мы вверяем им все: сердце и душу, они в любой момент могут пойти и найти себе новую жену или новую сучку для развлечений.
Сомнений больше нет — Лейсан одержима, озлоблена и, вероятно, очень опасна.
Первый инстинктивный порыв — забить тревогу, закричать, что есть сил…, но внутреннее чутье умоляет не делать спонтанных движений, не рубить с горяча. Если Лейсан представляет опасность, от нее можно ожидать чего угодно.
Прямо сейчас, я ступаю по тонкому льду, который начинает трещать под моими ногами и расходится ломанными осколками. Здесь важно ступать как профессиональный сапер и не провалиться в ледяную воду.
— На западе так поступают и женщины. Лейс, послушай: не все мужчины такие…
— Они вытирают об нас ноги, используют! Очнись, Алисия. Поголовно недооценивают нас! До тебя, женский труд в стране ни во что не ставили. Он никак не оценивался.
Почти все эти женщины, что трудятся в твоей редакцией, были рабынями своих отцов и мужей. Их сестер забивали камнями или сбрасывали с обрыва. Насиловали и избивали. Ты и сама была отдана Амирану против воли. Хоть кто-то спросил твоего мнения, прежде чем выдать замуж? И что в итоге? Ты использована и брошена. Заперта и оставлена. Я как никто понимаю, что ты чувствуешь, засыпая одна, — окончательно разошлась в своей агонии женщина.
