Я еще никогда так сильно не боялась того, что Амиран может не доехать до резиденции. Погибнуть. Прямо сейчас. По дороге ко мне.
Вчерашняя авария, о которой я узнала только сегодня, стала чертовски тревожным сигналом и явным предупреждением об опасности. Звонок Амирана только подлил масла в огонь моего беспокойства. Он, конечно, пытался сохранить твердость, спокойствие и самообладание в голосе, но я все равно ощутила в полутонах его тембра хорошо скрываемый страх. Никогда не слышала его таким, прежде…
Боже, только бы он приехал ко мне как можно скорее.
Целым и невредимым. Живым, а с остальным мы справимся.
Только бы успел защитить нас, если мы тоже, прямо в этот момент находимся под неумолимым прицелом неизвестного врага.
Мысли ненадолго возвращаются к серьезно пострадавшей в аварии Вирджинии. Невинная девушка не заслуживает умереть в юном возрасте, и я очень надеюсь, что скоро она придет в себя и полностью поправится. Я не святая, я по-прежнему не хочу для Амирана второй жены, но не такой ценой.
До того, как Мир позвонил мне, я читала свой старый дневник, что нашла и отдала мне мама. Пытаясь отвлечься от тревожных мыслей о страшной аварии, я пришла на огражденный обрыв залива, где расстелила плед, собираясь встретить закат в компании своих воспоминаний из детства. Заход солнца, как назло, выдался багряно-красным.
Наблюдая за тем, как первые лучи далекой звезды скрываются в океане, я невольно сравниваю алеющее небо с кровоточащей раной, что залатать не в силах даже крупные облака.
Или, небосвод похож на абстракцию рук художника, что в последний момент решил уничтожить свою картину и разлить на него банку вишневой краски. Плохой знак, недоброе знамение, от которого колеют нервы.
Пытаясь прийти в себя, сфокусировать свой взгляд и вернуть затуманенное зрение к твердой «единице», опускаю взор на пожелтевшие страницы дневника.
«…кстати, вчера произошло что-то странное. Пожалуй, первое действительно интересное событие, после переезда в этот кошмарный Анмар! Я видела настоящего при… Сейчас я тебе все расскажу, дневник.
После обеда я играла с Сэви на заднем дворе. Она стала моим единственным другом здесь. Я уже рассказывала тебе о её совершенно диком характере. Я гладила её по холке и любовалась голубыми глазами тигрицы. Вдруг Сэви резко подскочила на месте и ринулась к шатру.
Я знала, что к папе пришли его друзья, и мне строго-настрого запрещено показываться посторонним мужчинам на глаза.
