А, может быть, помиловала, узнав, что с часу ночи до утра я наблюдаю за тем, как она без сна мечется в кровати, и иногда неотрывно смотрит в глазок микрокамеры, который давно нашла, догадываясь или чувствуя мое незримое присутствие. Теперь это мое любимое мучительное кино.
— Полгода, tatlim, — произношу шепотом, щелкнув по клавиатуре и выводя на весь экран монитора изображение с камеры, установленной в спальне Алисии. — Полгода, — повторяю с хриплым рычанием, запустив ладонь в волосы.
Смотрю на знакомые очертания комнаты, разобранную кровать и Алису, в напряженной позе застывшую на самом краю.
Поджав ноги к груди и обняв колени, она сидит спиной к глазку камеры. Неподвижная, отрешенная, в ночной шёлковой брючной пижаме с распущенными по плечам белокурыми локонами, так и взывающих к моим пальцам и губам. Я чувствую статическое покалывание в тех местах, которыми хотел бы сейчас прикоснуться к ней, и болезненное возбуждение в том, которым хотел бы погрузиться в нее. Каждую чертову ночь…. Разрывающий душу сериал с единственной актрисой в главной роли.
Ни одна слеза tatlim, не прошла мимо меня, только сквозь, обжигая сердце, словно кислотой.
— Это гребаный ад, — хриплю пересохшим горлом. Она внезапно оглядывается, словно услышав или интуитивно почувствовав мой взгляд, приклеенный к её затылку, опущенным плечам и свободно спадающим по спине волосам. Смотрит прямо в объектив, стирая ладонями стекающие по щекам слезы. Изображение настолько четкое, что, приблизив его, я различаю весь шквал эмоций на бледном осунувшемся лице, все грани отчаяния и злости.
— Убирайся! — её громкий крик отражается от стен моего кабинета, звенит в ушах. — Убирайся, — еще громче, до резонирующей вибрации. Схватив подушку, она со всей силы запускает в сторону камеры. Я дергаюсь назад, словно снаряд достиг цели…, и он достиг.
— Оставь меня в покое, Амиран, — севшим безжизненным шепотом. — Ненавижу, — последнее почти беззвучно.
— Прости меня, tatlim, — в легких исчезает запас кислорода, во рту разливается горечь.
Она опускает взгляд, прислушиваясь к тишине, и черт его знает, как ей удается понять…
— Никогда, — одними губами. Качнув головой, она бросается на кровать, и, погасив свет, накрывается с головой одеялом. — Никогда.
Глава 26
Алисия
— Госпожа, для девичника все готово. Первые гостьи уже подъезжают к воротам, — Рада перебивает нас с Дайан, в тот самый момент, когда мы наперебой обсуждаем её свадебное платье, листая многочисленные варианты и каталоги.
