— Я не приму по отношению к себе подобных «розыгрышей», — сканирую отца на ответную реакцию, в надежде на то, что он выдаст себя.
— Алиса, ты рассержена, я понимаю, — миротворческим тоном произносит Адам.
Почему? Почему он подозрительно спокойно реагирует на прилюдный инцидент, который без всяких сомнений подарит ему немало осуждающих взглядов в правительстве.
— Рассержена? — я повышаю голос и едва не взрываюсь от клокочущего внутри гнева.
Неминуемый пожар тушит мама. её руки обнимают мои плечи, дарят нежность и утешение.
— Успокойся, Алиса. Мы как-нибудь справимся с этой непростой ситуацией. Все вместе. Милая, нам безумно тяжело видеть, как ты изводишь себя, — мягко говорит Мелания.
— Я не знаю, что происходит, Алисия. Мы во всем разберемся, но то, что творит Амиран — недопустимо, недостойно… — ожесточенно выдает отец и стремительно преодолев расстояние, между нами, заключает в объятия. Я судорожно всхлипываю, утыкаясь в рубашку отца. Теперь мы обнимаемся втроем. Я чувствую их любовь, но её мало… мало, чтобы исцелить разбитое сердце.
— Алиса, тебе не стоило тайком пробираться на помолвку, — погладив меня по волосам, вздыхает отец. Я замираю, приготовившись обороняться. — Но тогда ты не была бы нашей взбалмошной и любимой дочерью, — добавляет Адам.
— Ты не считаешь, что я — позор и проклятье для всей семьи? — хлюпая носом, уточняю я.
— Нет, дорогая. Ты наша гордость, — отец с нежностью вытирает мои слезы большими пальцами. — И мы с тобой, на твоей стороне, чтобы не происходило. Поступки Амирана не поддаются логическому объяснению, но я не верю, что его чувства к тебе испарились.
Он изменит свое решение, вот увидишь.
— Я не хочу, чтобы он менял решение! Мне ничего от него не нужно! — слегка отталкивая отца, упрямо сопротивляюсь я."
"— Тебе необходимо взять себя в руки, Алисия. Хотя бы на время. Сегодня у нас семейный ужин, как в старые добрые времена. Камила тоже приедет поддержать тебя.
— Я не знаю, как успокоиться и взять себя в руки. Мне нужны объяснения, четко озвученная причина.
Не могу так… — жалко всхлипываю, снова кутаясь в родительские объятия. — А он может, пап. Может…
— Милая, — не зная, что еще сказать, как утешить, отец крепко прижимает меня к сердцу, качает как маленького ребенка.
— Ты когда-нибудь разводился с мамой?
— Скорее я хотела развестись с ним, — нервно поправляя выбившийся из прически локон, вставляет мама, отступив назад. Я её прекрасно понимаю маму: жить с отцом, все равно что танцевать на пороховой бочке.
