Я, кстати, пыталась вставить это определение в предвыборную листовку, но Дед воспротивился, буркнув «конкуренты прицепятся». То есть, если бы не зловредные конкуренты, он против данной формулировки не возражал бы, являясь в собственных глазах бесстрашным Робин Гудом и бессребреником к тому же. Так вот, несмотря на явную полярность двух этих личностей, я обнаружила между ними большое сходство, особенно в методах ведения борьбы за лучшее будущее (свое, разумеется), и заметно подобрела к Тагаеву, наплевав на общественное мнение.
Отношения наши неожиданно для обоих зашли слишком далеко, что не могло меня порадовать, хотя бы потому, что подобные отношения с мужчинами у меня вечно обрастают ненужными сложностями. Благополучно завершив наше невольное сотрудничество, мы вроде бы расстались, хотя и не оповестили об этом друг друга официально. Через несколько дней Тагаев пригласил меня поужинать, причем сделал это так естественно и непринужденно, что я не увидела повода отказать. С этого момента начался второй этап наших отношений, который я окрестила «нежной дружбой».
Раз в неделю мы ужинали, а также играли в шахматы. Иногда гуляли в парке и ездили к нему на дачу, где тоже прогуливались и играли в шахматы. Поначалу я проявляла легкое беспокойство, когда после ужина или тех же шахмат он отвозил меня домой, но Тимур ни разу не высказал желания вновь оказаться в моей постели. Так что волноваться я перестала и начала получать удовольствие. Кстати, парень он занятный, а моя жизнь бедна событиями.
Прошло около двух месяцев и его поведение стало вызывать у меня любопытство. Должно быть, женщина устроена так, что, если мужчина, общаясь с ней столь долгое время, не предпринимает попытки стать ее любовником, она либо начинает подозревать его во всех смертных грехах, либо чувствовать себя оскорбленной. Примерно тогда я вспомнила историю, рассказанную мне Тимуром. История, кстати, любопытная. О том, как он на одну ночь стал любовником жены своего друга, в тот момент уже вдовы.
По его словам, они друг другу не подходили, и данный шаг был жестом отчаяния, с чем вдова наутро согласилась. Однако Тимур упорно чувствовал себя виноватым, и это позволило даме вести себя с ним так, как никакой другой и в голову бы не пришло, потому что в любом индивиде заложено устойчивое стремление к самосохранению. До самой ее смерти он возился с ней, точно с ребенком, и все потому, что «не должен был, а сделал».
Я уже говорила, что Тимур непростой парень.
