Сообразив, что сидеть здесь я могу очень долго, да только толку от этого ни на грош, я в некоторой печали побрела к двери, благополучно покинула дом, прошла через сад, приоткрыла калитку и осторожно выглянула наружу. Переулок был пуст, что позволило мне не спеша запереть калитку и отправиться восвояси. Моя машина находилась в соседнем переулке, таком же пустынном. Не переулок даже, а узкий проезд между двумя глухими заборами. Тишина такая, что уши закладывает.
Однако вскоре тишину нарушил отчаянный Сашкин лай.
– Чего ты раскричался? – ворчливо спросила я, устраиваясь за рулем, справедливо полагая при этом, что у Сашки есть повод злиться на меня, его терпение сегодня подверглось серьезному испытанию.
Сашка не только не угомонился, он принялся лаять еще отчаяннее. Конечно, я должна была насторожиться, но вместо этого поцеловала его, пожаловалась на жизнь, мол, суешь свой нос куда не просят, а толку от этого все равно нет, и завела мотор. Сашка взвизгнул, а я попросила:
– Заткнись, пожалуйста.
На счастье, я сообразила, что дело нечисто, раньше, чем набрала приличную скорость. Выезжая из переулка, я притормозила, точнее попыталась, и вот тут выяснилось, что с тормозами у нас проблемы.
– Ух ты черт! – буркнула я, косясь на Сашку. Пес заскулил и закрыл глаза, а я призвала себя не впадать в панику.
Дорога впереди была пустынной, и я смогла покинуть переулок, ни в кого не влетев. Я вспомнила навыки вождения, преподанные мне Лялиным, и начала гасить скорость, используя двигатель.
Впереди по курсу возникли кусты, роскошные и недавно подстриженные, вот в них я в конце концов благополучно и уперлась, положила дрожащие руки на руль и немного посидела с закрытыми глазами. Без мыслей. Сашка робко тявкнул. Я сказала:
– Бедный мой пес... – И вот тогда ко мне явилась мысль весьма неприятная. Меня только что пытались убить.
Я вышла из машины и огляделась. У противоположного тротуара приткнулся «Фольксваген», но его кабина пуста. Движение здесь не особо оживленное.
Кое-кто из проезжающих проявлял интерес к «Феррари» в кустах, но интерес этот был вполне объясним. И все же я чувствовала: за мной наблюдают, должно быть, горько сетуя, что я жива-здорова."
"В такой ситуации стоять и глазеть по сторонам не очень разумно, хотя выстрелов я не опасалась. Если затеяли возню с тормозами, вряд ли решатся стрелять.
Для чего-то им понадобилось, чтобы моя кончина выглядела как несчастный случай.
