Вторая, распространенная причина: все так живут, то есть людям положено жить парами. Но мы индивидуалисты и потому не уподобляемся большинству. Есть еще чудаки, которые желают иметь детей.
– Ты хочешь услышать, что я тебя люблю? – заботливо осведомился Тагаев.
– Нет, не хочу, – замотала я головой. Он поднялся и натянул штаны, наверное решив, что такие важные вопросы с голым задом не обсуждаются.
– Почему?
– Ты настырный парень и иногда бываешь очень убедителен. Человек способен на ужасные глупости просто из упрямства.
– Сигареты в доме есть? – спросил Тагаев.
– Ты не куришь, – напомнила я.
– Я спросил, есть ли в доме сигареты, а не интересовался твоими комментариями по этому поводу.
– Сигарет в доме нет. Я слабое существо и боюсь искушений.
Тагаев скривился, прошелся по комнате и, подойдя к кровати, навис надо мной.
– Ну, обманул тебя какой-то подонок. И что? Теперь мужики всего мира должны расплачиваться за это?
– О чем ты? – забеспокоилась я, кляня на чем свет свои недавние мысли о здоровье.
О здоровом образе жизни, то бишь о здоровом сексе, и речи нет, сплошная психология.
– О твоем Лукьянове, – сказал Тимур. Я тяжко вздохнула.
– Да бог с ним. Старое не поминай всуе...
– Ты чего-то ждешь?
Вот так вопрос.
– От жизни? Конечно. Долгих лет и счастливой старости.
– Надеешься, что он вернется? – Это было слишком. Я опять вздохнула и сказала с печалью:
– Тимур, иди к черту. – Он запустил в меня своей рубашкой, а я вздохнула в третий раз:
– До чего вы, мужики, выпендрежники.
Если женщина с утра ежесекундно не требует жениться на ней, вы чувствуете себя обманутыми. Давай выпьем кофе и побежим по своим делам... У меня эти убийства, как заноза в заднице...
– Значит, все-таки надеешься? – хмыкнул он, застегивая рубашку, стоя перед зеркалом. – Твой Лукьянов о тебе вспомнит, позовет, и ты, конечно, побежишь. А если не вспомнит?
– Дался тебе этот Лукьянов, – начала канючить я.
– Что за глупость, в самом деле?
– Кто он, твой Лукьянов? Киллер. Просто мразь, которая убивает за деньги. А от меня ты нос воротишь.
Черт возьми...
Я нахлобучила подушку на голову и жалобно попросила:
– Заткнись, а? Сил нет больше слушать эту глупость. Ты лучше всех, и никакой Лукьянов с тобой не сравнится. Хочешь, переезжай ко мне хоть сегодня.
Уверена, дня через два дури в тебе поубавится и ты съедешь сам, причем без всяких разговоров.
