Я не пытался искать о Малинкиной информацию, но нутром чуял, что там всё грустно. Хотя ее следующие сбивчивые слова изменили моё мнение с «грустно» на «полное дерьмо».
- Мне было три. Мы пошли в выходной в большой магазин, я плохо помню… сплошные обрывки. Вот красивое лицо мамы, вот смеётся папа, когда я пачкаю нос мороженым, а потом оглушительный шум, крики, кругом всё падает. В тот день произошёл взрыв торгового центра в моём родном городе, недалеко от Москвы, террористический акт, который унёс много жизней. Меня с родителями придавило обломками несущей стены.
Как звучало в отчётах спасательной команды, я чудом осталась жива. Они нашли меня спустя два дня, прикрытую телом отца. Я лишь помню стеклянные глаза мамы недалеко от меня и какое-то время хрипы папы, а потом звон в ушах, боль в ноге и холодное мороженое на лице и одежде. Сказали, что мама умерла сразу, отец продолжал жить и частично вытащил нас из-под стены. Иногда мне снится, что я снова там… много людей вокруг меня, и я не могу дышать, а потом я вижу, как родители умирают.
Слышу шёпот мамы, ее крики, стоны и хрипы отца, он тоже о чём- то меня просит. Не знаю, где в этих снах правда, а где выдумка моего больного мозга, но мне очень хочется просто поскорее умереть вместе с ними.
Она замолчала. Я тоже не мог говорить. Хотелось или взвыть в голос, или пойти сломать что-нибудь, чтобы выплеснуть эту боль. Боль, что затопила мою душу, срывая старые раны и нанося свежие глубокие и кровоточащие.
- Сладкая моя, я не знаю, как тебе помочь.
Мне очень жаль! Если бы я мог, то забрал всю твою боль себе, – севшим голосом признался я в собственном бессилии.
Горло сжали спазмы, так что я снова замолчал.
- Не надо моей, тебе и своей с лихвой хватает, – грустно прошептала Малинка, оставляя короткий поцелуй на груди, где быстро и тяжело билось моё сердце. – Мне достаточно, что ты рядом.
- Ох, это точно! Боюсь, в ближайшее лет тридцать, а то и сорок ты от меня не отделаешься.
- Знаешь, это прозвучало одновременно как угроза и как обещание, – сказала Даша, поднимая голову и отклоняясь назад, чтобы видеть моё лицо.
Нежно стёр новые слёзы с ее красивых глаз, обвёл большим пальцем контур ее мягких и припухлых губ.
- Я обещаю, – повторил я, уже накрывая ее рот своим.
Я мог пить этот сладкий нектар вечно. Ее губы, ее кожа, даже её запах были потрясающе сладкими, будто она пропитана чем-то сахарным и фруктовым. Наверное, я просто схожу с ума, так сказать, шизофрения в расцвете сил.
