Эти чистые зелёные глаза, затуманенные желанием и неуверенностью, били в голову, как в больших порциях коллекционный виски на голодный желудок. Эта малиновая любовь не отпускала меня даже на секунду, превращая меня в ходячего плюшевого медведя, готового ради любимой ягоды пролезть через чертополох его закрытости.
Я любил и раньше, но любовь к Элине, моей покойной жене, была другой. Мы с ней практически выросли вместе, часто виделись и после окончания школы на семейных вечерах и по памятным датам.
Я ее любил, уважал и очень ценил, это же получал в ответ от неё. Наши отношения, любовь и семейная жизнь были спокойны, как водная гладь. Первая же серьезная встряска разрушила и нашу спокойную любовь, и наш семейный союз!
На ранних сроках беременности выявились проблемы с сердцем, врачи рекомендовали прервать беременность, но впервые моя спокойная и рассудительная жена отказывалась слушать, продолжая медленно убивать свой организм. Я ее умолял, кричал и угрожал, но она отказывалась, уверяя, что справится.
В итоге, обвинив меня в эгоизме, жестокости и ещё куче всяких ужасов, съехала к своим родителям, которые смирились раньше меня. Элина почти справилась! Хотя последние месяцы беременности была прикована к кровати, а мне казалось, что моя жизнь – это последний день апокалипсиса. Когда нападали репортёры с тупым, по моему мнению, вопросом по поводу моего мнения насчёт всей этой ситуации, мне хотелось кричать. Ну, как нормальный мужик может ХОТЕТЬ, чтоб его жена погибла, вынашивая их ребёнка?! Она что, инкубатор?! Который потом можно заменить?!
Я молчал перед обществом, а потом и рядом с Элиной и всей роднёй, но внутри меня все громко требовало прекратить этот абсурд!
День смерти жены и день рождения дочери стали моим пределом.
Никто и никогда не узнает, как я плакал, стоя на коленях посреди операционной и держа на руках новорожденную Ульяну. Мою душу рвала боль от потери жены и невероятная любовь с одного взгляда к дочери.
Имя ей выбрала Элина, она сказала, что в переводе с латинского оно означает радость. Уля была ее радостью, которую она даже не увидела. Теперь дочь была моей отрадой и светом в окошке.
Я изменился в тот самый миг. От меня прежнего мало что осталось, только обломки и раненая душа. Работа и дочь стали моими приоритетами. Случайные женщины, временные спутницы были средством сброса напряжения в теле и дань физиологии человеческого тела.
