- Милая, я сейчас быстро с тетей Жанной поговорю и вернусь, – успокоил Улю, а заодно получил небольшое удовольствие от передернутого лица женщины на моё «тетя Жанна»."
"-Руслан, я же просила не называть меня так, – недовольно проворчала она, как только мы остались одни.
Подхватил ее под локоть, подталкивая под дерево в отдалении от главного входа в торговый центр. Заслонив нас спиной от любопытных зрителей, наконец-то выплеснул всё то дерьмо, что накопилось во мне за эти полчаса.
- А как тебя называть?! Может так, как зовет МОЯ дочь, Утка или Селезень?! – сквозь зубы процедил я, делая акцент на слове «моя».
- Руслан, прекрати! Это не повод для насмешек, особенно когда ребенок уже в таком юном возрасте коверкает мою фамилию и обзывается. Это надо искоренять, так как дурные привычки укрепляются с малолетства. Кстати, а что за девчонка была рядом с вами, когда я подошла?
Какая выдержка! Наверное, целых пять минут терпела, чтоб не устроить допрос по поводу потенциальной соперницы. Господи, вот зачем, спрашивается, я поддерживаю эти отношения? Ради хорошего секса?! Так в наше время найти утешение в женском теле мужику не так уж и сложно, а когда к красивому телу прилагается увесистый кошелек, то это вообще не проблема.
- Жанна, я устал! Это мой ребёнок, и твои зверские методы воспитания ее никогда не коснутся. А твоя глупая выходка сегодня чуть не стоила жизни моему ребёнку. Так что я зол, и это я еще стараюсь выражаться без матов, чтобы не оскорбить твой дворянский слух. Думаю, пора … сделать перерыв в отношениях.
- Я не виновата, что девочка сбежала. Я отвлеклась буквально на минутку на новую коллекцию… - и она замолчала, видимо, прочувствовав моё бешеное состояние.
У женщины округлился рот, и, как по команде, красивые глаза на аристократическом лице наполнились слезами.
- Не вздумай устроить мне сейчас публичную истерику! Я и так не терплю женских слёз, а уж сегодня и подавно.
- Но Руслан, я же люблю тебя! А ты со мной, как с беспородной собакой, – пропищала жалобным голосом женщина.
Вот только в её почти черных глазах мелькали искры недовольства и скорого пожара ненависти. Ага, любовь до гроба!
- Ты прекрасно знаешь, что нежность – это не моё! И да, люблю я только свою дочь, – добавил в конце, зная наперёд все ее выпады.
Махнув рукой на прощание, скрылся в начинающихся сумерках. Однозначно это не последний наш разговор, но сейчас я спешил к Ульяне, единственной представительнице прекрасного пола, способной мною повелевать и мне приказывать.
