Я понимала, что и наши позы, и наш разговор были странными и, наверное, даже неприемлемыми для служебных отношений, но менять ничего не хотелось.
- Не перепутал. Это я придумал тебе новое прозвище – Малинка. От Каспера, ты прости, конечно, но меня аж передёргивает.
- Ммм… очень оригинально и даже необычно, – позволила ироничности всплыть на поверхность.
- Так я и не спорю, что гениален во всём! – хмыкнул босс, видимо, оценив мою шутку. – Скажем так, это были мои ассоциации с тобой.
- Даже не знаю, чем их вам, Руслан Олегович, навеяло.
Всё, меня понесло. Пора завязывать сеанс психотерапии и истерически «хелпить», нажимая кнопку F1 (help). Подняла голову и сразу наткнулась на мужской взгляд. Казалось, что всё это время он старательно изучал мою макушку. Карие внимательные глаза осмотрели моё лицо, задержавшись на губах, отчего они пересохли, хотелось их облизнуть, потом вновь вернулись к моим глазам.
Никогда в своей жизни я не испытывала подобного чувства смущения, волнения. В кабинете стало подозрительно жарко, в горле пересохло, и я как-то судорожно сглотнула, что было отмечено моим боссом.
И эти глаза напротив, как в старой песне в перепевке Киркорова*, которую очень любила моя тётя:
«Эти глаза напротив- калейдоскоп огней,
Эти глаза напротив ярче и всё теплей.
Эти глаза напротив чайного цвета,
Эти глаза напротив – что это, что это?»
* Первый исполнитель этой песни Валерий Ободзинский)))
Я могла подписаться под каждым словом. Когда мне стало казаться, что ещё секунда и то тёмное, что я видела в глазах Руслана, выскочит наружу и поглотит меня, помощь пришла из ниоткуда.
-Ёшкин кот, что это за мерзость? – прорычал мой босс, округляя глаза.
Это была моя любимая МатИ, которая, издав свой фирменный писк, проснулась и высунулась наружу, а потом в ту же секунду взмахнула на моё плечо.
Лицо моего несокрушимого босса надо было видеть, снимать на камеру телефона и немедленно выкладывать в инете. Можно реально было бы разбогатеть на лайках этой «прелести».
- Руслан Олегович, это не кот и не мерзость! Это всего лишь белка- летяга, мой домашний питомец, – ответила я, сжимая губы в попытках того, чтобы не улыбаться неприлично широко.
- Домашний? – с лёгким пренебрежением на лице переспросил Майер, разглядывая невозмутимую крошку-белку.
Моя подружка отвечала ему таким же взглядом и, чувствуя очевидную нелюбовь начальника к мелким грызунам, прижалась к моей шее поближе.
- Ага, абсолютно домашний.
