И такая злость его с головой накрыла, что пошел он и все рассказал деревенским про ведьм. Имена их назвал.
Все пастуху поверили, потому что про ту крючконосую цыганистую женщину давно молва по деревням ходила. К судье обращаться не стали – изловили девок, на которых пастух указал, заперли в сарае, а пока те плакали, о пощаде молясь, вырыли за деревней огромную глубокую яму. Потом всех пленниц к ней привели и велели молиться, и все они, рыдая, клялись, что ни при чем они, оговорил их пастух. И только крючконосая молчала, а перед тем, как ее вместе с другими в могилу общую столкнули, посмотрела в глаза пастуху и сказала:
– Вот, значит, как ты отблагодарил меня за любовь мою.
Но знай, что и я в долгу не останусь. Какую смерть мне и сестрам моим приготовил, такую и сам однажды примешь."
"Ее вилами подтолкнули в яму. Так всех девушек живьем и зарыли, а сверху положили огромный камень – уже три века с тех пор прошло, а он на том месте все так и лежит, никто его трогать не осмеливается.
У места того нехорошая слава – говорят, по ночам там хоровод полупрозрачных дев танцует, а если кто посмотреть на них осмеливается, те его мертвыми руками к земле прижимают и соки жизненные из него пьют.
Легенда о пастухе тоже много веков после смерти его жила: говорят, прожил он после той ночи еще два года, женился на хорошей девушке, и вот однажды молодая жена обнаружила его мертвым. Никто так и не понял, что произошло – молодой крепкий мужчина, на боли никогда не жаловался, просто однажды вечером уснул, а утром его нашли остывающим со стеклянным взглядом.
Похоронили пастуха, как положено, и несколько дней после похорон все, кто мимо кладбища шел, слышали из-под земли глухие стоны, которые становились все тише и слабее. Даже кто-то решил – заживо похоронили беднягу. Другие – спорили. В итоге, когда на пятый день гроб все-таки подняли из-под земли и вскрыли, пастух был мертв, только вот вся крышка гроба была ногтями исцарапана и лежал он в гробу том лицом вниз.
Мало об этом пишут, но историй много было по всей стране – расправлялись с колдовками в деревнях, и в наши дни такое иногда случается.
Когда-то давным-давноВ деревне секретов нет – как будто бы дрозды и сойки на хвостах новости из дома в дом несут. Стоит пошептаться с кем-то, а на следующее утро уже всем об этом известно. И об Аксинье слава пошла. Сначала невнятный слушок – мол, рехнулась девка, колдовать начала, позор какой.
