— Голова кружится? Тошнит? — засыпал меня вопросами врач, судя по всему, уже бывший в курсе по моей травме со слов Хрюшкина.
На оба вопроса я отрицательно ответил. Он встал из-за стола, подошел ближе и показал указательный палец, поднеся его к моему лицу. Смотрел на мою реакцию, видимо зрачки интересовали.
— Указательным пальцем коснитесь кончика носа.
Я сделал то, что велели. Коснулся. Вышло сносно с первого раза. Повторил тоже самое другой рукой.
— Сознание теряли? Как давно?
— Примерно полчаса назад, — навскидку предположил я.
— Что произошло помните?
— Теперь уже да, — я не соврал, действительно хорошо помнил, как Макс Зубокол врезал мне свой коварный удар.
Напоследок доктор попросил меня подняться и сделать несколько шагов по прямой. Я сделал. Травматолог вернулся к столу, заполнил какую-то бумажку.
— Следующие два дня пейте парацетамол при головной боли, — он заполнил листик и протянул мне. — Если почувствуете ухудшение состояние, идите в терапевту по месту жительства.
— Рентген не надо делать? — уточнил я.
— Нет показаний. У вас ушиб, но сотрясения нет.
Спорить я не стал, взял листок, оказавшийся справкой-обращением. В графе D. s стояло: ушиб мягких тканей. Внизу под звездочкой пояснение курсивом — не является освобождением от работы. Никто не стал заполнять акт о производственной травме, на что я указал врачу сразу.
— Свидетели, кто может подтвердить? — внимательно посмотрел на меня он.
— Так вот же мой начальник к вам заходил, одну секундочку, — я выглянул в коридор, но Хрюшкина там уже след простыл.
Да уж, не было печали — купила баба порося. Я вышел из травмпункта совершенно растерянный, понимая, что меня наглым образом использовали, выбросили за забор и не выполнили обещанного. А еще никто не решил вопрос с общагой. Теперь вот Хрюшкин, дабы избежать оформления производственной травмы и вытекающего из него больничного, сунул взятку травматологу. Вопрос решил.
Вот твари, я скомкал справку и двинулся прочь из БСПМ-2. И ни у одной падлы даже не дернулось, что они поломали жизнь молодому пацану сироте.
Только я далеко не пацан, и вот так, как есть — не оставлю.
Кулаки мои сжались, до хруста в пальцах.
Глава 8
Писец подкрался незаметно. Не успел я оказаться в новой реальности, как 90-е с порога оправдали свою приставку «лихие». Лихо меня на повороте выкинуло, на обочину жизни, кверху лапками. Недели не прошло, как я из молодого и подающего надежды слесаря превратился в бездомного без денег и работы.
