Да и видно было, что Лидке от таких разговоров не по себе. Не удивлюсь, если именно сегодня у нее первая встреча произошла с дядей, сразу после его освобождения из мест не столь отдаленных."
"Квартирка у Лены хоть и из старого общажного фонда, но была гостинкой, когда и ванная своя есть, и туалет, и даже кухонный уголок. Практически отдельная квартира. Поэтому, вылив в крохотный туалет (где даже ей тесно было) чайные варева алкашей, Лидка пошла на кухоньку — грязную посуду в раковину сложила, в холодильник заглянула.
— С продуктами у тебя не особо, Сереж, — раздался ее голосок. — Ты вообще чем питаешься, святым духом?
Я, понятное дело, был не в курсах, что там после алкашей в холодильнике осталось, но, судя по комментариям Лиды — ничего хорошего. Наверное, одна мышь, да и та уже повесилась. Через несколько минут Лида вернулась в комнату.
— Значит так, я иду в магазин за нормальной едой. С тем, что есть, ничего кроме яичницы не приготовить, — пожаловалась она.
И с этими словами к дверям отправилась, обуваться.
— Я яичницу люблю, — я перегородил ей дорогу.
Выходить на улицу сейчас было не лучшей затеей, даже просто магазин. Опасно, потому что назад можно уже не вернуться.
— Ну рынок ведь через дорогу…
— Не стоит, — сказал я как можно мягче, улыбнувшись.
— Ну как хочешь, не стоит — значит, не стоит, — явно расстроилась аптекарша. — Тебе глазунью?
* * *Поужинали яичницей, которая, правда, у Лиды не получилась. Желток растекся, превратившись в болтунью, ну или, как сказала сама девчонка, хихикая — мы ели «раненую глазунью».
Яичницу, конечно, не сравнить было с борщем или ещё каким супом, но в ней чувствовалось что-то такое домашнее, что позволило мне расслабиться и даже забыться на некоторое время. После ужина я постелил себе на полу, Лида, как и договаривались, легла на кровати. Поболтали мы минуть десять, а потом меня просто-напросто вырубило.
Проснулся я в начале шестого утра, едва забрезжил рассвет. Лида ютилась на диване, читала найденную на полке шкафа «Анну Каренину», кутаясь в одеяло.
Мне пора было уходить, поэтому, умывшись и приняв душ, я дал короткий инструктаж девчонке.
— Никому не открывай дверь, сама не высовывай носа из комнаты. Соседи, почтальон и прочие Иеговы — ни для кого ни меня, ни тебя дома нет.
— И долго так? — спросила она, внимательно посмотрев на меня.
— Пока я не пойму, в какое безопасное место тебя можно отвезти… — пояснил я, но, поняв, что пугаю аптекаршу, смягчился.
