— Кхе-кхе-кхе, — Никита Ильич закашлялся, пятясь к столу.
Своей увесистой задницей смел пузырь «Столичной» и пепельницу с окурками. Но крепкий какой — сигарету из пальцев не выпустил.
В кабинет вдруг зашла Любочка с подносом, на котором стояла чашка кофе.
— Никита Ильич, с вами все в порядке? — таращилась она расписными глазищами."
"— Никита Ильич подавился, — я взял кофе с подноса и дверь перед лицом секретарши захлопнул.
Не знаю, чем это боров подавился правда, разве что собственной желчью. Начальник, красный как рак вареный, сел за стул и тяжело дыша, смотря на меня с прищуром.
Зыркнул на телефон.
— Ты за языком следи, Хрюшкин, а то без костей, — я поставил чашку кофе перед ним.
Обратил внимание, чашечка то непростая, а фирменная — знаменитая Nescafe, которая, если мне память не изменяет, в России только в середине 90-х появится. Начальник у нас еще и приблатненый оказывается.
Однако следом Никита Ильич выдал такие слова, что я обо всем забыл разом.
— Сука, Кресов, вот если ты завтра бой не выиграешь — уволю на хер…
Опа… Я уже думал, что после такого, точно здесь не работаю, а оказывается, я начальнику пока нужен, что он удар поддых стерпел.
Для боя какого-то нужен…
Глава 3
— Какой еще бой, Никита Ильич? — сухо спросил я, когда начальник выговорился.
— Ты еще издеваешься… — зашипел Хрюшкин. — Тебе Марат что-то сказал, про звонок из заводоуправления?
Издеваюсь… ну так себе предположение. Я терпеливо потер ладонями колени, честно пытаясь разобраться — что за Марат и о каком звонке речь.
Тут куда больше похоже на то, что издевались надо мной. Примерно с тех пор, как я открыл глаза в качалке. То, что на дворе теперь 1993 год — понял. Что я молодой слесарь на промышленном предприятии — принял. Но какой к пугалу огородному бой? У моего нового тела ни функционалки, ни навыков — все в околонулевой плоскости. Для боя я приспособлен, как балерина к уборочной. Выступать в таких кондициях только по шахматам или домино в дворовой беседке. Ну, городки еще могу попробовать.
Хотелось больше конкретики.
— Не издеваюсь, просто интересуюсь, — сказал я, видя как заерзал Хрюшкин, снова за «Столичной» в ящик полез. — Мало ли после звонка изменилось что? Правила там, соперник поменяли?
Подмывало прямо сказать этому Хрюшкину, что я час как очухался в новом теле и времени. И информацию о новой реальности добываю в час по чайной ложке, со скрипом. Но как тут сказать? Сразу желтый билет вручат и здравствуй местная дурка, на манер «и тебя вылечим».
