Только вот беда: нецензурно выражаясь, человек привыкает к грубости, мат автоматически срывается с языка. Вы, Наташа, лучше не употребляйте бранных слов, может случиться конфуз. Позовет молодой человек вас с родителями познакомиться, сядете за стол и ляпнете по привычке выражение, которое даме произносить не пристало. Все. Свадьба не состоится. Многие вам замечания из-за грязного языка не сделают, но более никогда к себе в гости не позовут. И еще раз насчет фразы «орет, как потерпевший». Во-первых, она грубая.
Если кого-то ограбили, избили, изнасиловали, то такой человек называется потерпевшим, и, конечно, он расстраивается, возможно, кричит от переживаний. Обычным людям его просто жаль. А вот у преступника слезы жертвы вызывают насмешку, поэтому «орать, как потерпевший» в его устах звучит издевательски. Держитесь подальше от такого человека. Либо он в анамнезе уголовник, либо у него друзья такие, либо перед вами жестокая личность. А почему ваш отец злится?
Наташа пожала плечами:
– Да он всегда всем недоволен! Бизнес большой, он много чем занимается! И сам людей на работу нанимает.
Папочки, папочки…
– Простите, – не понял я. – Кто папочка?
– Не папочка, а папочки, – развеселилась Наташа, – в них бумаги кладут. У Максима Петровича есть знакомый Григорий Круглов. Такой приторно вежливый. Он к нему часто приходит, мужики в кабинете запрутся и секретничают. Загорский не знает, что из оранжереи, куда никто никогда не заходит, потому что там очень влажно и душно, прекрасно слышно, о чем он в рабочей комнате болтает.
Я бы тоже не знала, но очень давно Ведьма Карловна…
– Наверное, у женщины другое имя, – рассмеялся Борис.
– Забыла, как по-настоящему мою няню звали, – скривилась Наташа. – Ведьма Карловна ей отлично подходило. Вечно она придиралась, а один раз, уж не помню за что, притащила меня в оранжерею, у стены поставила, велела: «Подумай о своем поведении» – и ушла. Тупая такая манера детей в угол ставить!
– Просто люди забыли, по какой причине их предки ребят в угол ставили, – возразил Борис, – да не в обычный, а в красный.
Он в комнате был один.
– Остальные синие? – хмыкнула Наташа.
– Красный угол тот, где иконы находятся, – растолковал Борис, – образа, как правило, размещали на полочках. Под них и велели шалуну встать. Это не наказание, ребенка не пытали стоянием на одном месте. Наши прапрапрадеды хотели, чтобы Господь вразумил безобразника. В углу непоседа стоял, пока кто-то из взрослых молитву о нем читал.
