Лениво тянет виски из толстого стакана и переводит на меня изумленный взгляд."
"– Тебе Фалькон всек?
– Нет, Милена зарядила, – усмехаюсь довольно.
– Это такой новый вид нежностей? – не скрывая сарказма, осведомляется брат.
– Ну, я ее разозлил. Она и залепила. Правильно сделала, – вздыхая как пацан, потираю щеку.
Нехотя глазею на аскетичный интерьер гостиной. Серое на сером. Да я бы чокнулся!
– Ну что, бро? Может, в аниматоры запишешься? – усмехается криво Лука. – Весь отель наблюдает за вашей Санта-Барбарой.
Я слышал, народ между собой уже спорит на деньги…
– Да плевать, – морщусь я. – Сейчас это не главное.
Подойдя к бару, наливаю себе виски в такой же, как у брата, стакан и сажусь напротив, заслоняя висящую на стене плазму. – Тут такое дело, бро… – выдыхаю устало. Сбивчиво и нервно прошу Луку, как никого никогда не просил. – Кроме тебя некому. Понимаешь?
Брат внимательно слушает, что-то мысленно взвешивает, а потом кивает решительно.
– Хорошо. Я согласен. Твой сериал явно нуждается в комическом герое второго плана.
– Лука! – подрываюсь я и чуть не переворачиваю журнальный столик и стоящие на нем стаканы. – Ты охренел? Я тебя как человека, как брата, прошу! – срываюсь на крик.
– Да поеду я. Поеду. Не кипишуй, Захар, – поднимает вверх обе ладони брат и добавляет спокойно. – Все нормально будет. Не боись.
Глава 41
Беременна! Две полоски на тесте!
Нет, не может быть!
В ярости сминаю тонкую полоску картона и бегу в аптеку за следующим тестом.
– Дайте два, пожалуйста! – прошу, еле переводя дух.
И подумав, добавляю. – Нет, лучше три!
Провизор понимающе улыбается. Вроде бы доброжелательно, но мне становится не по себе. Как дура бегаю тут с тестами.
Хотя какая разница! Завтра меня здесь уже не будет. И можете обо мне думать все, что захотите. А я о вас даже не вспомню!
Поднявшись к себе, использую все три экземпляра. И на всех результат один и тот же. Положительный!
Ну Беров! Ну зараза! И тут отметился!
И готова взорваться от чувства вселенской несправедливости.
Я ему не нужна. Только кольцо дурацкое. И врет он все о великой любви. Все время врет. И гадости говорит все время. Ну какая это любовь?
Прижав ладонь к плоскому животу, пытаюсь представить, каково это. Какой он там, маленький человечек? С горошинку еще, а уже есть душа.
«Не бойся, малыш, – успокаиваю его и себя. – Прорвемся как-нибудь. Папаше твоему заполошному по-любому сказать придется. Но завтра мы уедем отсюда. К бабушке твоей завернем.
