– Да мы все тут в одной лодке, – сказал Ермаков.
– Выражается в чем… Я сам понять не могу, – Гай вздохнул. – Почему, например, меня панически боятся животные?
– Какие именно животные? – уточнил Деметриос.
– Да всякие. Собаки, например… Выть начинают. Потом лошади. Я к одному знакомому как-то приехал – у него дом загородный, ну и двух лошадей он держит, повел меня – показывать. А они… одна на дыбы, храпит, вторая бить задом начала, когда ее ко мне подвести пытались. Прямо взбесилась от страха.
– Животные чувствуют, – сказал Жуковский.
– Чувствуют что?
– Кто их разберет, у них же не спросишь.
– Такое отношение животных было и в вашем детстве или только тогда, когда вы стали взрослым? – спросил Гая Деметриос.
– Всегда.
– А вы не пытались выяснить у ваших родителей? – подал голос Ермаков.
Гай подошел к нему вплотную.
– Вы по какой причине тут с нами?
– По той же, что и вы. Что-то не так в датском королевстве.
– У родителей интересовались – у папы с мамой?
– Поздно интересоваться.
– Вот и мне поздно.
Моя мать пыталась меня убить, когда я был ребенком. Дважды пыталась.
Ермаков тоже встал, он выглядел растерянным.
– Простите… слушай, прости меня, я не хотел, я…
– Тихо, тихо, – вмешался Деметриос, потому что своими неуклюжими извинениями Ермаков мог только все испортить… уже испортил. – Вы правильно заметили, мы тут все в одной лодке. И все вместе пытаемся понять – самих себя с посторонней помощью. Гай, продолжайте, пожалуйста.
– А что продолжать? Она пыталась задушить, прикончить меня.
Из-за этого очутилась в сумасшедшем доме. Мне, конечно, сначала не говорили, но потом я узнал все, нашлись добрые люди, рассказали. И еще я узнал, что я родился на охоте. То есть во время охоты. В лесу.
– Вы видитесь с матерью?
– Я навещаю ее иногда. Она… порой она делает вид, что меня не узнает. А раньше, когда я был мальчишкой, всегда орала… орала как бешеная.
– Моя мать тоже меня не любила. И отец, – сказал Жуковский. – Я был младший, обычно младшие в семье любимцы.
Но у нас все было наоборот. Мой старший брат – он получал все. Он был вундеркинд, и они вечно в рот ему смотрели, а я… я был – так себе, самый обычный. Серая посредственность.
– А я в детстве всегда хотел иметь старшего брата, – усмехнулся Ермаков.
Деметриос наблюдал за НИМИ. Вот ведь взрослые молодые мужики. Современные вполне, женатые, отцы семейств – по крайней мере Жуковский, да и этот Ермаков, молодожен, наверняка сподобится в ближайшем будущем.
