– По какому обстоятельству?
Гущин полез в сейф и достал еще один опечатанный пакет-вещдок, в котором болтался какой-то крохотный предмет. Кате показалось, что это радиодеталь.
– Что это, Федор Матвеевич?
– «Жучок». Микровидеокамера беспроводная. А это вот, – Гущин ткнул пальцем, – передаточное устройство. И знаешь, где нашли мы все это? В квартире Лукьяновой. Покоя мне вся эта петрушка с мотоциклистом, с перестрелкой, с ранением нашего свидетеля не давала. Квартиру в Красногорске мы еще раз прошерстили основательно от пола до потолка, все углы.
Ну, вот там и изъяли. Эксперт по спецтехнике осмотрел: сказал – в рабочем состоянии, действует аппаратура.
– Федор Матвеевич, я что-то не…
– Кто-то установил камеру и прослушку в квартире Лукьяновой, причем в таком месте, что даже наши спецы при третьем осмотре только обнаружить сумели с помощью техники своей. И вся эта канитель электронная работала – и когда мы там были сразу после убийства, и потом, когда телефон Лукьяновой прослушивался. Мы прослушивали, а кто-то нас прослушивал и смотрел за нами сквозь этот вот глазок хитрый.
И вот я хочу понять – если это тоже дело рук этой самой свихнувшейся ревнивой бабы, то… то я тогда Барак Обама, так меня и называй.
А Я ТАМ, В САДУ, ПОДУМАЛА, ЧТО ЭТО ВСЕ, ЧТО ВСЕ КОНЧИЛОСЬ, МЫ ПОБЕДИЛИ…
Катя вышла от Гущина. Что бы там ни было – на сегодня хватит.
Ермаков ждал ее в коридоре.
– Ну, как тебе у нас? – спросила Катя.
– Для разнообразия неплохо. Я там показания давал, протокол подписывал. Идем, я тебя домой отвезу.
Часы в вестибюле на проходной показывали третий час ночи. Москва была залита огнями и пуста. До родной Кате Фрунзенской набережной домчали быстро.
– Жень, спасибо тебе огромное и…
– И… что?
– Ты мне очень помог, без тебя я бы пропала там одна… Ой, что это с тобой?
– Ничего, ерунда, пустяки. – Ермаков, вышедший из машины, внезапно пошатнулся, схватился за дверь. Лицо его исказила страдальчески-томная гримаса.
– Ты… ой, господи, что это? – Катя увидела на его белой (грязной, сильно пострадавшей в драке) рубашке (полы пиджака разошлись) какое-то темное пятно – на животе.
Она пощупала – пятно было влажным, на ладони осталось что-то красное, липкое. Ноги Кати подкосились.
– Женя, ты ранен?!
Он тяжело оперся на ее плечо.
– Она меня ударила, когда мы боролись… чем-то острым, я в горячке внимания не обратил.
– Что же ты нашим не сказал, столько времени… у тебя кровотечение!
Катя потащила его в подъезд. В лифте он привалился к ней.
