Филипп улыбнулся:
– Посмотрим, много ли нам удастся успеть.
Они подошли к экипажу, он открыл дверцу и подсадил ее внутрь.
– Увидимся позже, – произнес он, глядя ей в глаза. С царственным видом Антония кивнула ему. Генриетта хмыкнула и тронула Джона за плечо. Филипп проводил экипаж взглядом и нахмурил брови. Похоже, между ними снова возникла прежняя натянутость, и он – хоть убей! – не мог понять почему.
* * *В шесть часов вечера Антония направлялась вверх по лестнице. Только что прозвучал гонг к обеду, пора было сменить туалет.
У лестницы она услышала шаги наверху и, подняв глаза, увидела Филиппа. Антония остановилась на площадке, ожидая, пока он спустится.
На Филиппе был элегантный плащ из матовой ткани цвета слоновой кости, замысловато завязанный галстук, высокие ботфорты с кисточками и жилет из янтарного шелка. Волосы выглядели только что причесанными и мягко вились. В одной руке он держал перчатки, изредка похлопывая ими себя по бедру.
Он остановился перед ней с улыбкой на губах.
– Я хотел спросить, дорогая моя, свободны ли вы завтра днем, чтобы съездить в Ричмонд? Выпьем чаю в «Звезде и подвязке» и вернемся как раз вовремя к обеду.
Тусклое освещение на лестнице скрыло счастливый блеск, озаривший глаза Антонии. Как и легкий румянец, заливший ей щеки.
– Я… – Вскинув подбородок, она сцепила руки. – Я бы не хотела нарушать ваш привычный распорядок, милорд, – уверена, очень многие предъявляют права на ваше свободное время.
– Все они могут подождать. – Филипп незаметно нахмурился.
– Так вы свободны?
Она посмотрела на него, но он ничего не сумел прочесть в ее глазах.
– Не помню, чтобы кому-то обещала.
Филипп крепче сжал перчатки.
– В таком случае встретимся в холле… скажем, в половине второго?
Антония кивнула – грациозно и намеренно сдержанно:
– С нетерпением буду ждать нашей прогулки, милорд.
А куда, кстати сказать, исчезло его имя?
– Антония…
– Вы сегодня будете обедать с нами? – От Антонии потребовалось все ее мужество, чтобы задать ему этот вопрос. И теперь, затаив дыхание, она ждала ответа, уныло сознавая, что только наказывает саму себя.
Филипп помедлил, но потом заставил себя покачать головой:
– Я обедаю с друзьями. В Лиммере. – Словно издалека он услышал собственный голос. – Я часто так делаю. – Тень скрывала ее глаза, и, к счастью для себя, он не смог разглядеть их выражение. Мало кто из мужчин его возраста, даже женатых, обедал дома регулярно. Так принято в обществе, его личный выбор был здесь ни при чем.
