Старательно сохраняя привычное бесстрастное выражение лица, он протянул руку и указал на комплект на черном шелке, горделиво красовавшийся посередине витрины:
– Это!
«Это» были изумруды. Рассматривая прелестные зеленые камни не в привычно витиеватых, украшенных резьбой оправах, но в почти по-гречески сдержанно-простых, из гладкого золота, Антония округлила глаза. Как и то платье в витрине мадам Лафарж, изящное ожерелье с подвеской, серьги и браслет были несказанно очаровательны. Она бы хотела иметь такие – но разве это возможно? Антония понимала, что эти украшения, во-первых, немыслимо дорогие.
Во-вторых, подобного рода подарок джентльмен мог сделать своей любовнице, особенно если она из тех, кого шепотом называют «распутные женщины», которые заказывают пеньюары у мадам Лафарж. Девушка подавила вздох сожаления:
– Они очень красивые, – и решительно отвернулась от витрины. – Вот и Джон.
Экипаж ждал их у ближайшего угла. С невозмутимым лицом Филипп отступил назад, молча перевел Антонию через улицу, потом усадил мачеху и ее племянницу в экипаж.
Генриетта подалась вперед:
– Я хотела быстро объехать кругом парка, чтобы Антония смогла немного оглядеться. Ты с нами?
Филипп заколебался. Он мельком взглянул на Антонию, но ее лицо было трудно разглядеть в полумраке экипажа. Однако ни словом, ни жестом она не поощрила его. Он грациозно попятился:
– Пожалуй, что нет. – Чувствуя, что сжимает зубы, он волевым усилием надел на лицо бесстрастную маску. – Лучше пройдусь по клубам. – Рутвен ловко поклонился, поспешно захлопнул дверцу и предоставил Джону делать свою работу.
На другое утро Филипп проснулся поздно, поскольку вчера вечером засиделся допоздна за картами с Хьюго Сэттерли, которого он весьма вовремя обнаружил дремлющим под газетой в Уайте. Они неторопливо пообедали, после чего перебрались в Брукс. Этот порядок действий был настолько обыденным, что приятелям даже не нужно было согласовывать дальнейшие планы.
Намереваясь и дальше следовать привычному укладу, ровно в полдень Филипп спустился вниз, натягивая перчатки.
Но едва он шагнул в холл, как практически бесшумно открылась дверь библиотеки, и выглянул Джеффри.
– А, это вы? – С очаровательной улыбкой Джеффри вышел ему навстречу.
Филипп тотчас насторожился:
– Да?
Улыбка Джеффри стала лукавой.
– Я хотел спросить, помните ли вы свое обещание помочь мне освоиться в городе, если на празднике я не дам детям залезть в пруд?
– Ах да, – задумчиво протянул Филипп. – Насколько помнится, никто из них не промок.
