То, что произошло вчера в лесу, раскрыло ей глаза; раньше она ничего не замечала – слишком отвлекали ее собственные эмоции, которые она безуспешно пыталась подавить в его присутствии. Она не могла сосредоточиться и подумать, что именно в его поведении вызывает в ней такую реакцию. Теперь она поняла.
И бог знает, что ей теперь делать.
Рука, в которой она держала расческу, застыла; Антония изучала свое лицо в зеркале. Ей и в голову прийти не могло, что Филипп, избалованный вниманием по-настоящему красивых, модных, в общем, подлинно светских леди, проявит интерес к ней!"
"Она рассчитывала стать его женой, однако и представить себе не могла, что Филипп почувствует к ней нечто большее, чем простую привязанность.
Думала, он будет с ней ласков, будет тепло к ней относиться, что вполне естественно – они ведь так давно дружат! Антония надеялась стать именно такой женой, как это принято в светском обществе.
Его действия в лесу доказали ей, что она просчиталась.
Он хотел ее – желал обладать ею. При одной мысли об этом по телу пробежала сладостная дрожь. Минуту она наслаждалась ею, но потом снова взялась за расческу. Перед ней встала очень серьезная проблема. Каким образом, учитывая современные представления джентльменов о качествах будущей жены, она может скрыть свое влечение к Филиппу?
Открылась дверь; в комнату вошла Нелл, которая в изумлении остановилась при виде Антонии.
– Святые небеса! А я-то думала, как бы постараться вас не разбудить!
Антония принялась расчесывать волосы.
– Еще многое предстоит сделать. Не хочу заканчивать подготовку к празднику в спешке.
Нелл хмыкнула и взяла расческу из рук Антонии.
– Похоже, вы сегодня не единственная, кто так думает. Его светлость уже спустился. Сначала я подумала, что он, как обычно, поедет на прогулку – но он не надел сапоги для верховой езды. Должна признать, его светлость прекрасно выглядит!
– Несомненно, – с напускным безразличием произнесла Антония, скрестив руки на коленях.
Вчера вечером Филипп дважды пытался с ней заговорить; сначала в гостиной перед обедом, но ее тогда спас Джеффри, и позже, когда она разливала чай. Она притворилась глухой, когда Филипп, понизив голос, тихонько спросил: «Антония?» – и молча передала ему дымящуюся чашку с ароматным напитком.
