– Вы замечаете, что все время отвечаете мне вопросами?
У Филиппа скривились губы.
– Это только с виду вопросы, любимая. И все они содержат в себе ответ на твое самое главное условие.
Он наклонился к ней, губы его призывно приблизились к ее губам. Она оторвала от них взгляд и посмотрела ему в глаза, с наслаждением увидела, как желание медленно раздвигает стальные створки, застилает их пеленой тумана.
– Мое главное условие? – прошептала она беззвучно.
Филипп улыбнулся, но улыбка не смягчила его лицо.
– Я надеялся, что ты поймешь это без слов. – Он заглянул ей в глаза и глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. – Бог – и добрая половина светского общества – уже знает, что я люблю тебя. – Он пристально посмотрел на нее, затем добавил очень серьезно: – Безоговорочно, безгранично, безраздельно, намного сильнее и бесконтрольнее, чем диктует здравый смысл.
Антония смотрела на Филиппа, и его слова хрустальными колокольчиками звенели в ее ушах, в голове, в сердце. Переполнившая ее радость отразилась в глазах, и он наклонился и поцеловал ее долгим требовательным поцелуем.
Когда он оторвался от нее, она не сразу смогла перевести дыхание.
– Здравый смысл?
И увидела, как сталь снова заблестела в его глазах, оттесняя стихийное желание. Он медленно поднял бровь, зловеще сжал челюсти.
– Именно. – Тон его внезапно стал резким. – И это возвращает нас к твоей ночной выходке. – Он оторвал ладони от ее лица, только чтобы взять ее за талию.
Антония моргнула.
– Это была не моя выходка, а Катрионы и Джеффри.
Филипп прищурился:
– Довольно с меня ваших семейных оправданий – я сегодня уже ими насытился.
В камине упало полено, выбросив вверх сноп искр. Сдавленно чертыхнувшись, Филипп выпустил Антонию и нагнулся, чтобы поворошить поленья. Девушка тут же незаметно отошла от него на несколько шагов. Он выпрямился, поставил на место каминные щипцы и прищурился, увидев ее маневры.
– Я говорю о том, как ты распорядилась моим фаэтоном.
Антония отметила, как сверкнули при этом его глаза.
– Ты сам однажды предлагал мне взять вожжи. – Перед камином стояло удобное кресло, и она потихоньку зашла за него.
– Я предлагал тебе править в городе, на безопасной аллее с покрытием из щебня, причем я должен был сидеть рядом! Но уж точно не управлять фаэтоном глухой ночью на заброшенной сельской дороге, в полной темноте! – Он шагнул вперед, пронзая ее взглядом. – Потому я и упомянул здравый смысл, – процедил он сквозь зубы.
