И тогда станем часто этим заниматься.
Филипп ощутил, как Антонию сотрясла дрожь. Он вопросительно посмотрел ей в глаза и увидел в золотисто-зеленых глубинах странное выражение.
Он нахмурился:
– Что с вами?"
"Она не ответила. Глаза ее подернулись дымкой, потому что в этот момент его пальцы неосознанно погладили розовый сосок, неудержимо привлекавший его внимание. Он заставил пальцы остановиться, но так и не смог убрать руку с мягкой округлости груди. Наклонившись, он поцеловал девушку в висок.
– Вы же доверяете мне, не так ли? Ответьте же.
Медленно подняв на него взгляд, Антония моргнула. Раскрыла губы и, прежде чем заговорить, провела по ним языком. Пока ситуация не вышла полностью из-под контроля, требовалось объясниться.
– Я… дело в том… – Она с усилием вздохнула. – Когда вы страстно целуете меня… – Она густо покраснела и замолчала. Филипп почувствовал, как ее кожа под его пальцами стала горячей, но, приложив огромное усилие, не сдвинул их с места. Антония проглотила слюну, постаралась придать голосу твердость.
– Когда вы трогаете меня… – Ее рука с трепетом коснулась его руки, она потупилась, потом резко вскинула глаза и прерывисто втянула воздух. – Я не могу себя контролировать, – выпалила она. – Я чувствую себя… – глаза ее потемнели, поймали его взгляд, она снова облизала губы, – очень распущенной женщиной.
Желание пронзило Филиппа, и он с усилием загнал его в клетку. Прежде чем он успел ответить, Антония заговорила снова, глядя ему в глаза:
– Такое неподобающее поведение вызовет в вас отвращение.
– Она потупилась. – Я знаю, что истинные леди так себя не ведут.
Мучительная искренность в ее взгляде сделала невозможным обернуть разговор в шутку. Филипп хорошо знал суждение, на которое она ссылалась и которому так желала соответствовать. Он давно заключил, что данное мнение только способствует тому, что многие замужние дамы становятся легкой добычей мужчин, которые поощряют, а не подавляют их естественные порывы. Мысль, что его жена, рассуждая подобным образом, рискует сделаться жертвой мужчин его типа, решительно ему не понравилась.
Он сжал губы.
– Боюсь, что еще больше шокирую вас, но должен сделать признание.
Удивленные светло-зеленые глаза встретились с его дымчато-серыми.
Филипп неохотно убрал руку с блаженной теплоты и позволил краям лифа сомкнуться.
– Я, может, и не должен на этом заострять внимание, но едва ли заслужил бы свою репутацию, если бы проявление женщинами чувств внушало мне отвращение.
