Филипп распрямился и приподнял одну бровь.
– Вы мне льстите, моя дорогая.
Стук в дверь возвестил о приходе Карринга со стаканом молока. Антония с улыбкой взяла его. Карринг налил Филиппу его бренди и вышел, оставив их наслаждаться напитками.
С присущей ему грацией Филипп опустился в кресло у камина. Наступила тишина. Антония с удовольствием чувствовала, как теплое молоко изгоняет напряжение, сковавшее плечи. Покой медленно окутывал ее. Она смежила веки.
Филипп, задумчиво покачивая бокал в руке, неторопливо разглядывал ее.
Его глаза скользили по ее обнаженным плечам, по тяжелым складкам роскошного вечернего платья, сшитого из бледно-зеленого шелка – кстати сказать, всего несколько часов назад оно заставило многих женщин тоже позеленеть. Антония не надела на бал жемчуг, и ее шея и кремовая кожа над глубоким декольте остались соблазнительно неприкрытыми. Даже не украшенные никакими драгоценностями, они привлекали больше взглядов, чем бриллианты леди Дарси-д'Лайсл. В мягкой округлости ее грудей чувствовалась нетронутая невинность, останавливающая нескромные комментарии мужчин.
Филипп беспокойно шевельнулся в кресле. Антония моргнула.
– Что случилось?
Филипп медленно поднял бровь.
– Я уже готов признать, что женщинам с вашими данными следует запретить показываться на публике без драгоценностей.
Его глаза переместились ниже, и Антония безошибочно поняла смысл сказанных слов. Кожа ее запылала огнем.
– Вот как? – Решив не выдавать своего смятения, она как можно спокойнее отпила молоко.
– Несомненно.
– Он решительно поставил свой бокал, встал и подошел к столу. Секундой позже, когда он обернулся, в его руках была бархатная коробочка.
Поставив бокал на столик, Антония перевела широко распахнутые глаза с коробочки на его лицо:
– Что?..
– Подойдите, встаньте перед зеркалом. – Он за руку поднял ее с кресла.
Сильно взволнованная, Антония выполнила его просьбу.
– Чур, не подсматривать, – велел он, когда она попыталась заглянуть через плечо. В следующий миг он отбросил коробочку на кушетку и поднял над ее головой руки, в которых сверкала нитка драгоценных камней.
Антония взглянула – и у нее перехватило дыхание.
– Изумруды от Эспри! А я все гадала, кто же их купил, – пораженно прошептала она.
– Это был я. – Филипп опустил ожерелье ей на шею и нагнулся, чтобы застегнуть замочек. – Они просто созданы для вас – только вам и надлежит их носить.
Не отрывая глаз от отражения в зеркале, Антония поднесла пальцы к камням:
– Я… даже не нахожу слов.
