– Большинство из гостей-мужчин там были скорее возраста Джеффри, чем моего, но были и джентльмены постарше – мистер Рили, мистер Хемминг, сэр Фредерик Смолвуд и еще мистер Каррутерс.
– Вот как? – Филиппу имена были незнакомы, и это кое-что сказало ему об истинном положении данных господ в свете. Он мягко осведомился: – Вам тоже, как и брату, вечер показался скучным?
Антония мягко улыбнулась:
– Конечно, с Астли это не сравнится, но все-таки кое-что интересное там было.
– Да?
Заинтересованный блеск в его глазах и его голос побудили Антонию рассказать о своих впечатлениях от этого вечера.
Филипп смотрел, как играют в ее волосах отблески каминного пламени, как озаряется розовым светом ее бледное личико. Заблестевшие от молока губы Антонии неизбежно приковали его взгляд. Оживленно звучал ее голос, он потягивал бренди и слушал, как она рисует картину, многократно им виденную, но со своей точки зрения, и в ней была непосредственность юности, искрящаяся свежесть, которую он, давно пресытившись, уже перестал замечать.
Антония завершила рассказ зарисовкой главных героев истории, обещавшей стать самой занимательной интригой сезона.
– И это правда, – говорила Антония, ставя на столик пустой стакан, – что ситуация, в которую попала мисс Даллинг, действительно серьезна. Возможно, мисс Даллинг и сгустила немного краски, потому что явно склонна драматизировать. Но я уверена в победе мисс Даллинг, какой бы горгоной ни слыла ее тетушка. – И она взглянула на Филиппа с улыбкой, приглашая его посмеяться с ней вместе.
Но, к ее удивлению, его лицо осталось бесстрастным. Он порывисто встал и поставил свой бокал на столик.
– Идемте. Вам пора наверх.
В его голосе ей послышалось нечто странное. Удивленная Антония протянула ему обе руки и позволила помочь встать. И только поднявшись и ощутив, как жар от камина проник сквозь ее тонкое платье, она встретилась с ним глазами. В мерцающем пламени его глаза были темными, сланцево-серыми, мрачными. У нее внезапно перехватило дыхание.
Она чуть помедлила, затем с легкой улыбкой наклонила голову:
– Спокойной ночи, Филипп.
На сей раз она не собиралась спасаться бегством. Филипп натянуто поклонился в ответ. Он подался назад, словно давая ей пройти, но его пальцы плотно переплелись с ее пальцами. Он медлил, не спуская глаз с ее лица, затем медленно и осторожно привлек ее к себе, так что корсаж ее платья соприкоснулся с его сюртуком. Поднял руки и обхватил ее лицо ладонями.
