Он прислушался и различил задорный голос Джеффри, потом Антония что-то ответила ему со смехом, и Филипп подумал, что давно ее голос не звучал так весело. Он заинтересованно подошел к двери, приоткрыл ее и застыл на месте от увиденной сцены, затаив в груди дыхание. Посреди холла стояла Антония, и ее волосы, освещенные висевшей вверху люстрой, сверкали расплавленным золотом. Блестящие локоны были уложены на голове с искусной небрежностью, несколько золотых прядок вились над маленькими ушками и на затылке, привлекая внимание к стройной шее.
Немыслимо элегантное, бледно-зеленого цвета платье полностью открывало матово-белые плечи. Рука мадам Лафарж ясно чувствовалась в длинных, ласкающих линиях, в мягких движениях юбок, в том, как изящно подчеркивал корсаж очертания тела. Маленькие рукава фонариком низко спускались с плеч и нисколько не отвлекали внимания от грациозных рук девушки.
Она запрокинула голову и со смехом отвечала что-то невидимому Джеффри, который, очевидно, стоял на верхней площадке лестницы. И вдруг Филипп ощутил, как что-то глубоко внутри у него сжалось, замерло, просветлело и вылилось в единственное, кристально-ясное чувство.
Щеки у Антонии нежно румянились, глаза блестели, полные розовые губы раскрылись в улыбке, она протягивала вперед руки, еще не обтянутые непременными перчатками, ладонями вверх.
– Можешь не сомневаться – я и есть твоя сестра, и если ты все-таки спустишься, я с удовольствием продемонстрирую свое замечательное умение драть тебя за уши, не причиняя им вреда!
Джеффри ответил, но Филипп не разобрал его слов.
Он невольно шагнул вперед из скрывавшей его тени библиотечных дверей."
"Антония услышала его, повернулась и встретилась с ним глазами. Девушка легко втянула в себя воздух, ее глаза расширились и потемнели. Она согнула руки в локтях и сделала движение, словно намеревалась скрестить их на груди, по старой привычке желая защититься от его взгляда. Медленно и решительно Филипп взял ее за руки, чтобы не дать ей этого сделать. И так же медленно поднес одну руку к губам, чувствуя, как слабеют тиски, туго сжимавшие грудь.
– Антония, вы сама Красота во плоти.
Голос прозвучал хрипло, загадочно и чарующе, Антония почувствовала, как он отдается в ней и пробирает до самых костей. Словно во сне, он поднял ее руку, она послушно покружилась, не отводя между тем от него взгляда. Его серые глаза сейчас потемнели, словно их заволокли тучи, предвестники бури. Антония просто не могла оторваться от этих многообещающих глубин.
