Нельзя применить хотел-не-хотел к необходимости дышать. Это даже не про секс. Не только про него однозначно.
— Давай, залезай, — крутанул я краны над ванной. — Только не засыпай.
Подтолкнул ее, положив ладонь на обнаженную поясницу, и самого аж шатнуло к ней. Рука к ее коже как приклеилась намертво, во рту высохло, как с жесткого бодунища, в голове звон, в позвоночнике адски раскаленный штырь из гнущего его металла.
О-той-ди, скотина!
Оторвал лапу от ее кожи, чувство — будто ее себе отрубил. Больно прям.
Реально. Помотал башкой, вытряхивая из нее сплошную красную пелену похоти, и вывалился спиной вперед из ванной. Дверь захлопнул, да так еще и стоял какое-то время, лупая зенками невидяще, перед которыми только она. Моя Сашка. Голая. Да сколько тебе лет, Колян? Пятнадцать? Голую бабу увидел и разок лапнул — и все, досвидос мозги?
Врезав себе мысленно поджопника, я заметался по хате, сгребая весь мусор по пакетам. Сунулся в холодильник. Ну, ожидаемо. Мышь повесилась. Надо жрачки купить.
Нагрузился пакетами с мусором, запер дверь, хваля себя за установку хитрого замка, что запросто не откроешь, и порысил на мусорку и в ближайший продуктовый магаз. Благо в соседнем дворе. Да и в самом деле, не рванет же Сашка куда — она адекватная. И поговорили мы. Поняла все. Хоть и не понравилось ей, но поняла, чую. От этого в ней тоже тащусь. Не от подчинения, нет, а от способности воспринимать доводы, пусть ни хера не приятные, но логичные. Хотя на мгновение показалось, что она поклонница «ой, все» тактики.
Но и тогда ничего во мне к ней не изменилось ни на каплю.
В магазине тупо уставился на прилавки. Вот чем мне ее кормить? Что любит? Да и что можно, если желудок шалит?
— Вам чем-то помочь, молодой человек? — спросила пожилая продавщица, с шикарной копной иссиня-черных кудрей.
— Еще как помочь, — отморозился я. — У меня девушка, ее покормить надо.
— Романтическое свидание?
— Да если бы! — отмахнулся я. — На такую байду мне закупиться не хрен делать.
— Уж тут опыта вагон и маленькая тележка. Че там мудрить. Шампусик-винчишко подороже, конфеты-фрукты-букеты. И цацка блестящая. Все, вечер удался. Резинок только еще не забыть. — Желудок у нее больной. Чем кормить?
— Гастрит?
— Да без понятия. Нервы. Рвет ее говорит.
— Нервы, да? — улыбнулась моя добровольная помощница как-то понимающе. — Может, эти нервы зовутся токсикоз?
— Что? А, нет. Рановато еще.
— Уверены? — Я закивал. Не темный же совсем.
