Напрячь все мышцы, считать до десяти, расслабиться. По нервам — страх ледяными искрами, но при этом по всему телу — подобие тепла. Оно уже не так скованно. Снова выстрел. Крик. Жуткий очень. Хрип. Тихо. И внезапно — бабах! Вспышка осветила лес, доконав меня, и, подорвавшись с места, я рванула. Попыталась. Жесткий захват поперек талии. Земля исчезла. Мои ноги замолотили в воздухе. Забилась в бесполезном усилии вырваться, вопя во все горло.
— Тихо! — рыкнул знакомый хриплый голос у самого уха, и во мне как тумблер сработал.
Повисла тряпкой в его захвате. — Я тебе сказал сидеть. Куда собралась?
Он не спрашивал даже. Перехватил мое безвольное тело поудобнее, разворачивая к себе, и опять понес. А я уткнулась лицом в его голую грудь. Сильно так, что даже в носу хрустнуло, и обхватила руками. Сжимала их, сжимала. Будто судорогой свело.
Неожиданно мой спаситель остановился и стал меня от себя отцеплять. Нет, только не еще раз! Я не могу больше без него остаться! Борясь с ним, цеплялась еще сильнее. Вжималась губами в его кожу где попало.
Не целовала. Прилипала, удерживая контакт еще и так.
— Да что же ты творишь-то! — рыкнул он, опуская меня на что-то и наваливаясь сверху. Давая шанс теперь еще и обвить его ногами. Огромного, твердого, нужного до истерики.
ГЛАВА 6
В абсолютно пустой башне грохотало набатом одно: «Я ебнутый извращенец, пиздец-пиздец-пиздец!» Грохотало громко, отчетливо, никакой, блядь, двусмысленности.
Но это никак не помогало. Оно гремело где-то там, рядом с нормальностью, куда мне сейчас была только одна дорога — через содрогающееся от моих бешеных толчков женское тело подо мной.
А чтобы добраться туда, нужно кончить. Край нужно. Дышать не нужно, а кончить — да. Поперло внезапно, еще когда схватил ее, ломанувшуюся в панике от взрыва, и прижал к себе. И тут же как разрядом ебнуло от яиц и до мозгов, прошило так, что аж мотнуло, как вдатого, — с места и в говнище, как от выстрела в черепушку.
На адреналине всякая херня с людьми происходит, знаю, помню — чего только не повидал в Чечне, но справиться с собой это ни хера не помогало.
У меня встал от тисканья женщины, чьего имени даже не знаю. Паникующей, трясущейся совсем не от возбуждения. От страха. Не передо мной. Но это разве что-то меняет? Да только похуй. Я только что захерачил двух ушлепков: одного залпом с обоих стволов в грудь, второго удушил, повалив мордой в снег. Думал, больше такого никогда… Да срать на это сейчас! Мы посреди долбаного леса, на морозе. Машина полыхает.
