Так, шустрил, пока я отлеживался.
Да, если покумекать, то все равно я склоняюсь к версии, что тут все своими было организовано. Быков чисто как исполнителей для грязной работы привлекли. Потому что ну как бы действовали реальные бандюки? Варианты: наехали бы на самого Ольшанского. Они сейчас так оборзели, что и в больницу бы сунулись, и охрана им похрен. Отмудохали для начала, а не дошло бы — и замочили бы этого Орехова, донося мысль о серьезности намерений.
И если бы и похитили Сашку, то не стали бы мочить сразу.
Ну вот не укладывается это в схему логическую и обычную для них. Я еще там, в лесу, об этом думал. Тут как будто что-то очень личное. Не для того, чтобы нагнуть и сделать сговорчивым Ольшанского, захватили Сашку. Нет. Его целенаправленно этим доконать хотели. Что бы он сделал или не сделал, его дочь была бы уже мертва.
— Кто тебя может ненавидеть прям до невозможности, Иван Палыч? — спросил я задумчиво.
— Да откуда ж мне… Нет, я знаю, что характер у меня не сахар, Шаповалов.
Что я перегибаю иногда. — Угу, почти всегда. — Но ни за что я людей не обижаю. — Да-да, я был свидетелем. — А если когда и зацеплю, ну так компенсирую всегда. Жадностью отродясь не страдал.
— И все же, если хорошо подумать.
Ольшанский отхлебнул остывший чай, скривился и нахмурился. Задумался на пару минут, но потом решительно мотнул седой головой.
— Нет, Коля. Ну не любить меня может кто, злиться там, но чтобы вот так… Дочь воровать мою… Ну это же совсем надо башки и страха не иметь.
Я же многое прощу, не спущу, накажу — да, но прощу. Но не когда семью тронут. И сам никогда, ни в жизнь… Бабки, бизнес, конкуренция, терки всякие — это одно. Это мужицкие дела между собой. Детей и баб в такое вовлекать… что за мразью быть надо?
К сожалению, мир меняется не в лучшую сторону. И то, что для тебя, Иван Палыч, дичь и мерзость недопустимая, для нового поколения беспредельщиков в порядке вещей.
— Я закончил! — негромко сказал медбрат из коридора, и задумавшийся Стальной король вдруг оживился.
— Так, схожу я тут… — поднялся он, но тут в дверях появилась Сашка.
— Ты чего не спишь? — удивился я, потому как выглядела она не особенно бодрой.
— Потому что знаю своего папу, — улыбнулась она слабо. — Ты же бедного парня пытать уже собрался, да? Да и Колю тут затиранил, небось.
Это она меня, что ли, от папани спасать подорвалась?
— Да твоего Шаповалова затиранишь, как же. Его и асфальтоукладчиком, похоже, не проймешь.
