Когда они были молоды и сильно любили друг в друга, мой отец не хотел терять ее, поэтому он рассказал ей о том, чем он зарабатывал на жизнь, только после того, как они поженились. — Она нахмурилась, снова отпивая из бутылки.
— Черт, — отношения в нашем мире не могли сложиться, если мы с самого начала не дали понять, кто мы такие."
"— Да, — она покачала головой. — Из того, что я поняла, моя мама была хиппи. Она ненавидела насилие и, как все хиппи, протестовала. Мои бабушка и дедушка не позволили ей развестись, и поэтому она надела белые перчатки.
По сути, она говорила Орландо каждый раз, когда он видел ее, что у нее чистые руки. Она сказала ему, что если он сможет прожить неделю, не убивая, она снимет их, и он сможет прикоснуться к ней. Но этого так и не произошло. Мой отец обращался к шлюхам, притворяясь, что они — это она, а она влюбилась в своего телохранителя. Однако она была беременна мной, и мой отец сказал мне, что у нее однажды случился выкидыш, когда они ещё встречались, поэтому она не хотела рисковать во второй раз.
Они пытались выстоять ради меня, но Орландо в конце концов оставил попытки завоевать ее, и они согласились, чтобы я проводила каникулы с ним. Так было до авиакатастрофы.
— И поэтому ты носишь белые туфли…
— Потому что мои руки не чистые, но… — она слегка улыбнулась. — Когда я вижу их, то думаю о ней, и мне не кажется, что у меня никогда не было матери.
— Это…
— Действительно странно, я знаю. Это то, чего никто не знал обо мне, кроме Орландо, но ты спросил.
Я обхватил ладонями ее лицо.
— Это странно, но для меня это имеет смысл. Я и не подозревал, что это так много значит. Я бы не стал спрашивать.
— Нет, ты, скорее всего, узнал бы это за моей спиной, — она покачала головой. — Я бы предпочла вытащить все скелеты сейчас, пока мы оба спокойны и сексуально удовлетворены.
Я ухмыльнулся на это.
— Я еще не удовлетворен сексуально.
Она закатила глаза.
— Расслабься, тигр. Расскажи мне о себе.
Схватив вино, я сделал глубокий вдох, прежде чем сделать глоток.
Она углубилась в свое прошлое и поделилась тем, чего не знал никто из живущих, за исключением меня. Она доверяла мне. Я должен был бы доверять ей. Я просто не знал, с чего начать.
— Тебе не нужно этого делать.
— Я хочу, Мел, — тихо сказал я. — Я хочу, и я это сделаю. Я уже давно не путешествовал так глубоко в себя.
— Что-то связанное с твоим детством? — спросила она, и я не должен был удивляться, но я был удивлен.
