Седрик ждет, — сказала Оливия, нахмурившись и явно разозлившись из-за того, что этот момент происходил со всеми, кроме нее. Сука.
— Седрик? — спросила я ее. — Почему Седрик ждет? Где мой отец?
ЛИАМ
— Так что же произошло на лодке, Барашек? — спросил меня Нил в миллиардный раз, пока мы ждали в соборе Святого Петра.
— Не лезь не в свое гребаное дело. И если ты еще раз назовешь меня Барашком, Нил, я убью тебя, а потом похороню под церковью.
Он ухмыльнулся.
— Ты взволнован. Ты даже не описал, как ты убьешь меня.
Эта прогулка на лодке, должно быть…
Прежде чем он закончил, я ударил его кулаком в гребаный нос.
— Ради любви к гребаному Богу!
— Последний шанс, брат, или ты меня разозлишь, — ответил я, поправляя галстук.
— Лиам, успокойся, пока кровь не попала на твой костюм. Я уверен, Мелоди не возражала бы, но пресса… — Деклан вздохнул, бросив холодное пиво в Нила, который поднес его к носу.
Нил что-то пробормотал себе под нос и ушел.
— Однажды вам двоим придется разобраться со своими проблемами, — сказал мне Деклан.
Когда-нибудь, может быть, но, черт возьми, не сегодня.
Ничего не сказав, я глубоко вздохнул и вышел через дверь, ведущую в переднюю часть собора. Выглянув на улицу, я заметил, что моя мать позаботилась о том, чтобы пригласить всех до единого ублюдков с чистым капиталом более ста миллионов. Все они выглядели как туристы, взволнованные тем, что попали в список гостей. Мои глаза встретились с глазами Вэнса, и я почувствовал, как кровь в моих венах начинает течь горячее.
Он ухмыльнулся, кивая мне, как будто он был чертовски горд, ублюдок. Рядом с ним сидел Эмори. Подражатель золотых локонов почти присосался к шее Наташи. Казалось, Глубокая Глотка сменила маршрут. Она подмигнула мне, и мне захотелось блевать.
— Как обстоят дела с охраной?
Деклан хихикнул.
— У них было бы больше шансов добраться до президента, чем до любого из нас сегодня.
— Если это не сработает идеально, пристрели его для пущей убедительности, — я хотел быть тем, кто лишит Вэнса жизни, но если это нужно будет сделать сегодня, то мне было все равно, кто это сделает.
— Просто беспокойся о Мелоди и молись, чтобы она не сбежала.
— Нет, она бы не сбежала, — бегство было не в ее характере. — Она пришла бы хотя бы для того, чтобы убить меня.
Прежде чем он успел ответить, по всей церкви зазвучала музыка, и дверь медленно открылась, заставив мое сердцебиение участиться. Взгляд на нее в белом рядом с моим отцом с букетом кроваво-красных роз в руках.
