Некоторые люди, такие как Нил и Деклан, просто родились в семье, но я знал, что рожден, чтобы править мафией. Это было выше моего гребаного призвания, это было у меня в крови. Это было то, что толкало меня каждый день, и единственным человеком, который когда-либо стоял на этом пути, был мой отец."
"Мне необходимо было взять это на себя в свой двадцать первый день рождения. Я с нетерпением ждал этого дня, но не для того, чтобы легально выпить — я пил с пятнадцати лет, — а потому, что хотел услышать, как он это скажет.
Я хотел услышать, как мой отец скажет миру, что я должен возглавить компанию, но вместо этого все, что он сделал, это дал мне остров и похлопал по спине. Его объяснение состояло в том, что сейчас не время. Он был чертовым Ceann na Conairte. Он определял гребаное время, и остальные из нас последовали его примеру. Мелоди на тот момент было восемнадцать, и она была законнорожденной, так что он ее не ждал. Но каждый последующий год я ждал, убивая любого, кто осмеливался встать у меня на пути, а теперь должен иметь дело со своей будущей женой? Это была гребаная чушь собачья, и я никак не мог это предвидеть.
— Сегодня был интересный день, дорогой кузен, — заявил Деклан, входя и направляясь прямо к бару. Забудьте о крэке, мы, Каллаханы, были пристрастны к бренди и пили его, как воду.
— «Интересный» даже не описывает то, что произошло сегодня, — сказал я. — Моя невеста подстрелила меня из моего собственного пистолета.
Деклан ухмыльнулся, маленький засранец, прежде чем сесть на диван.
— Как ей удалось обезоружить такое величие, как Лиам Каллахан? Я видел, как ты вытаскиваешь, заряжаешь и стреляешь из своего пистолета ровно за три секунды.
Я нахмурился, зная, что он знал и просто хотел услышать, как я это говорю. Иногда мне хотелось, чтобы он пошел к черту сам.
— Издалека она похожа на милого маленького ягненка, но когда ты подходишь ближе, то обнаруживаешь, что она сняла шкуру и съела эту чертову овцу только для того, чтобы использовать ее в качестве пальто.
Она чудовище, — я уставился на огонь, вспоминая похожий огонь в ее глазах, когда она стреляла в меня. Как будто она поняла, как заставить ад отразиться в ее взгляде.
— Я люблю баранину, — сказал Деклан.
— Заткнись, придурок, — я бросил свой стакан ему в голову, но он увернулся, позволив ему разбиться о стену.
Мой кузен только рассмеялся.
