— Я так зол, что говорю, как мой дедушка в День Святого Патрика.
МЕЛОДИ
Он заставил меня улыбнуться. Я не знала, видел ли он это, но он заставил меня улыбнуться. Мне было интересно, почему он слегка напрягся, когда упомянул своего дедушку.
— В любом случае, — сказал он без малейшего акцента. — Они скрываются. Мы отслеживаем все их банковские счета. В тот момент, когда мы прорвемся через брандмауэры, мы заберём все до копейки. На данный момент, если кто-нибудь из них снимет хотя бы пенни, мы узнаем об этом. Мы уже сожгли все их известные посевы на обоих полушариях и разбомбили двадцать девять метамфетаминовых лабораторий.
Если их больше, мы их найдем. Они никуда от нас не денутся. У них нет другого выбора, кроме как умереть.
Он встал, когда Адриана вошла с миской. Я не могла толком расслышать, о чем они говорили, и мне было все равно. Я хотела снова заснуть, но мое тело не позволяло мне.
— Любимая, — прошептал он надо мной, но я не ответила.
Вздохнув, он легко поднял меня и посадил к себе на колени, как будто я была каким-то ре… ребенком.
— Любимая, ешь. Это просто суп, — сказал он, начав тереть большим пальцем мою нижнюю губу. — Мел, любимая, я умоляю тебя. Открой рот, или я открою его силой."
"Я слушала, и он выглядел разочарованным, как будто хотел, чтобы я боролась с ним. Но я устала. Все, чего я хотела, это снова заснуть. Единственный способ, которым я могла это сделать, — это слушать и позволять ему кормить меня по одной ложке за раз.
ДЕНЬ 9
— Уже утро, Мелоди, — сказала Оливия, раздвигая мои шторы так широко, что солнце ослепило меня.
Я не хотела солнца. Оно было слишком ярким. Слишком полное радости и жизни. Это были черные дни. Я хотела луну. Я хотела ночь. Я хотела темноты.
Но я слишком устала, чтобы кричать на нее. Вместо этого я просто отвернулась от солнца.
— Чтобы ты знала, я ревновала тебя, — сказала Оливия, присаживаясь на край кровати. — Я все еще немного ревную. Я всегда ревную. Я и не перестану ревновать. Наверное, это связано с тем, что у меня разведенные родители.
Ты всегда борешься за внимание, а они всегда отдают его тебе, потому что чувствуют себя виноватыми. Но с тобой это был другой тип ревности.
Уходи, Оливия, — подумала я, но промолчала.
И она продолжила.
— Когда я впервые услышала, что Лиам женится, я отчасти надеялась, что она, то есть ты, будешь похожа на Коралину, прежнюю Коралину, готовую позволить мне быть в центре внимания и прийти ко мне за советом. Я думаю, что хотела стать Эвелин.
