— Она усмехнулась, всего в дюйме от его лица, пока он пыхтел и отдувался, пытаясь побороть боль.
— Ты ответишь на мои вопросы, или потеряешь конечности. Это, — она указала на его окровавленную руку, — было за твои слова раньше. Я тут главная.
Он пробормотал что-то похожее на «пошла ты», и ухмылка Мел стала шире.
«Ты знаешь, почему мы называем людей крысами? — спросила она его, когда Антонио вошел с клеткой, полной существ с глазами-бусинками.
Мел, без всяких оговорок, схватила одного из них.
Примечание для себя — спросить врача об прививках для нее и ребенка.
— Потому что они существа, стремящиеся к самосохранению. У них нет ни чести, ни преданности. Все дело в том, чтобы сделать все возможное, чтобы спасти себя. На самом деле, — она ухмыльнулась, бросая крысу в маленькую банку, — они съедят все, что угодно, если это будет означать их выживание.
— Она не станет, — прошептал Нил.
— Мне надоело сомневаться в Мелоди. Это вредно для здоровья, когда тебе столько раз доказывают свою неправоту, — прошептал Деклан в ответ.
Кросс сопротивлялся, пока Антонио надевал банку и крысу на кончик обезглавленного запястья. Но она еще не закончила. Несмотря на ее спокойный вид, она кипела. Достав зажигалку, она поднесла ее к банке, и крыса побежала к его запястью, чтобы убраться подальше от пламени. Кросс закричал.
— Так много конечностей, так много крыс. Ты назвал меня сукой… дважды, оскорбил не только мой интеллект, но и мои способности, убил моего врача. Как ты думаешь, насколько я раздражена? — спросила она его.
"
"— Первый вопрос. Каков следующий шаг Валеро? — Он только кричал от боли.
— Не торопитесь. Я могу подождать, пока ты перестанешь кричать, — добавила она, допивая свой чертов коктейль.
МЕЛОДИ
— Он без сознания, — сообщил мне Федель, положив руку на шею Кросса. Я удивлена, что он все еще жив, он продержался два часа.
Вздохнув, я встала и вытянула шею.
— Убедись, что он не умрет.
Кросс дал только обрывки информации, большая часть которой не имела никакого смысла.
Должно быть, это из-за потери крови. Тем не менее, я бы получила ответ, и я бы положила конец им всем.
— Это ты должна беспокоиться о смерти. — Кросс заговорил в оцепенении. Его глаза были едва открыты, и он был так бледен, что его можно было принять за труп.
— У меня все еще есть мои руки и ноги. — Кем, черт возьми, этот идиот себя возомнил?
Он улыбался и смеялся как сумасшедший. Федель ударил его кулаком по щеке, но Кросс только рассмеялся еще громче.
