— Это не делает меня инвалидом или стеклянной, — огрызнулась она, и мне пришлось бы готовиться к этому несколько месяцев. Но эта мысль только вызвала улыбку на моих губах.
— Мелоди, если бы ты мне позволила, я бы завернул тебя в пузырчатую пленку и убедился, что ты окружена по крайней мере четырьмя охранниками на земле и двумя в вертолетами в воздухе.
— И я бы использовала головы ублюдков в качестве тренировочной мишени. Пока я не начну, блядь, ковылять, никто не должен относиться ко мне по-другому, блядь. Если они это сделают, я прикую их цепью к заднему сиденью твоей дурацкой Ауди и разорву на части.
Беременна или нет, я все равно чертова Кровавая Мелоди, — заорала она мне в лицо.
Со мной должно было быть что-то не так, если я нахожу ее угрозы убить людей во время беременности сексуальными. Целуя ее, я убедился, что оставил мысленную заметку о том, на чем закончился наш спор, прежде чем перевернуть ее на спину. Я чувствовал, как ее маленькие ручки срывают с меня одежду, изо всех сил стараясь стянуть ее с меня, как я пытался сделать с её.
— Скажи это снова, — прошептал я, покрывая поцелуями ее грудь.
— Что? — она ахнула от удовольствия, когда я добрался до земли обетованной, земли молока и меда прямо между ее бедер.
— Скажи мне, что ты любишь меня. — Я поцеловал ее в другие губы, прежде чем ввести в нее три пальца.
Она не произнесла ни слова, пока я быстро вводил и выводил из нее свои пальцы. Она громко застонала, когда я притормозил.
— Лиам…
— Скажи мне, — прошептал я, двигаясь так медленно, что она прижалась ко мне в надежде заставить меня двигаться быстрее.
— Я, блядь, ненавижу тебя!
— И что? — Спросил я, ухмыляясь. Мне нравилось наблюдать за ней такой дикой из-за меня.
— И все. — Она улыбнулась, и я легонько укусил ее за бедро.
— Я хочу съесть тебя всю, — пробормотал я, прижимаясь к ее коже к своим пальцам. — Я хочу заставить тебя кончить своим языком.
Вырываясь, она захныкала.
— Но ты снова сделала меня твердым, — я улыбнулся, выпуская свой пульсирующий член из штанов.
Прежде чем она смогла ответить, я врезался в нее, и ее тело дернулось с кровати.
— Черт возьми, Лиам, — прошипела она от удовольствия, обхватив меня ногами. Тем не менее, я развел их.
— Это будет все ради моего удовольствия, а не твоего, если ты не скажешь этого, любимая. — Я ухмылялся, когда она боролась со мной, но я всегда выигрываю эту битву.
— Я, блядь, ненавижу тебя.
— И что?
— Я вроде как еще люблю тебя, придурок, — пробормотала она, и я принял это.
