— Да, — ответила я, неуверенная в том, почему он выглядел так, будто я была той, кого он хотел убить.
Он ущипнул себя за переносицу.
— Ты оставила девочку в живых.
Сев прямее, я посмотрела на него в ответ.
— Ее не было дома, и я не собиралась убивать ее. Ей шесть гребаных лет.
— Тебе следовало подождать, пока она не вернется домой, — прошипел он, отодвигаясь на краешек стула. — Мне все равно, ей шесть или двадцать шесть. Она его семья и следовательно, должна быть мертва…
— Ты думаешь, что у маленькой девочки есть какая-то сила, — огрызнулась я на него.
Ему нужно было успокоиться, прежде чем я ударю его ножом здесь и сейчас.
Он уставился на меня так, словно я сошла с ума.
— Она дочь полицейского, голубая кровь. Сейчас она не представляет угрозы, но что будет через двадцать лет, когда она закончит академию? Она будет похожа на ищейку, жаждущую мести. Дети растут, и если ты знаешь что-то, чего не знаю я, через двадцать лет мы будем рядом. Я не позволю прошлому укусить нас за задницу. В конце концов, посмотри на себя.
Когда-то тебе было шесть лет, и то, что случилось с тобой потом, навсегда изменило твою жизнь. Ты последний человек, о котором я думал, что мне когда-нибудь придется объяснять, кто мы такие и чем занимаемся.
Он встал и резко поцеловал меня в щеку для тех, кто, возможно, все еще смотрит, прежде чем прошептать по-ирландски:
— Оставайся здесь, моя мама приехала. Я позабочусь об этом."
"Он, блядь, казался разочарованным во мне. Кем этот сучок себя возомнил? Он что, только что оставил меня? Я была гребаным Боссом, и я чертовски уверена, что не подчиняюсь приказам.
Коралина, Оливия и Эвелин вошли вместе с целой группой других благотворительниц, прежде чем я успела выстрелить ему в голову. Каждая из них улыбалась и смеялась, как будто они дышали другим воздухом.
— Дамы, разве мой младший не красавчик? — Сказала Эвелин, крепко обнимая Лиама.
Лиам засмеялся, но это был его фальшивый смех, тот, который он издавал для толпы.
— Говорят, самый красивый.
Они все смеялись над ним, пока я разглядывала его кожу, гадая, где было лучшее место, чтобы пронзить его.
— И самый самоуверенный. — Эвелин усмехнулась.
— Я приму этот комплимент. — Он подмигнул нескольким пожилым дамам, заставив меня вести себя как смущенная жена и ударить его в грудь. Я была не в настроении играть в эту глупую игру.
— Мы уже позавтракали. Дорогой, разве у тебя нет дел, о которых нужно позаботиться? — Я впилась ногтями в его кожу, но этот сучок даже не вздрогнул.
