— Они безрассудны и бессердечны, что не является хорошим сочетанием! Они понятия не имеют, что делают! Вы продаете наркотики! Вы не убийцы! Сколько лет Мелоди? Двадцать четыре, двадцать пять? Она ходит так, словно ей принадлежит весь этот чертов мир! — Я ненавидела ее больше всех на свете.
— Потому что она владеет всем миром! — рявкнул он, выскакивая из гардероба прямо ко мне.
— Нет, она не владеет, и Лиам тоже. Он даже не должен быть Ceann na Conairte! Это все полный пиздец! Они обращаются с тобой, как с гребаной собакой.
Они обращаются со всеми нами, как с их гребаными домашними животными. Она дважды выстрелила в тебя! И каждый раз ты их защищаешь! Ты старший. Ты самый сильный. Ты должен быть Ceann na Conairte! — Ну вот, я, блядь, это сказала.
Он покачал головой и вздохнул, прежде чем сесть на кровать. Я упала перед ним на колени и поцеловала его руки.
— Ты всегда позволял Лиаму управлять тобой из-за прошлого. Теперь его жена делает то же самое, и она даже не…
— Достаточно, Оливия, — ответил он так холодно, что я вздрогнула.
— Ты хочешь развестись?
Моя челюсть отвисла, когда я уставилась на него.
— Нил, ты не можешь… Что? Нет, я не хочу гребаного развода.
Я поднялась на ноги, когда он уставился на меня. Он встал, подошел к моему шкафу и начал вытаскивать мои вещи.
— Нил, что, во имя семи преисподних, ты делаешь? Я не хочу развода! — Я снова закричала, пытаясь остановить его.
— Это единственный известный мне способ защитить тебя. Мы могли бы развестись, ты сможешь начать новую жизнь, и я оставил бы тебе достаточно денег, чтобы тебе не пришлось беспокоиться.
Как только Мелоди и Лиам узнают об этом, они, скорее всего, убьют тебя. Ты хорошо говоришь по-французски? Франция могла бы пойти тебе на пользу, шопинг….
— Заткнись, придурок! У нас есть клятвы. Я не собираюсь с тобой разводиться. Я бы предпочла, чтобы они убили меня. — Его слова задели меня, и я попыталась бороться со слезами, которые накапливались в моих глазах, когда он притянул меня к себе и крепко поцеловал, но только когда он оторвался от моих губ, он, наконец, по-настоящему посмотрел на меня.
Он поцеловал меня в лоб, и я осталась в его объятиях. Я любила его руки. Я чувствовала себя защищенной, любимой и особенной.
— Я люблю тебя, Оливия, правда люблю, — прошептал он. — Но я больше люблю свою семью. Если дело дошло до Мелоди, Лиама и этой семьи, я должен выбрать их. Это у меня в крови — выбирать их.
