— Как долго мы женаты? Десять гребаных дней, Лиам? Кто влюбляется за десять гребаных дней? Кто что-нибудь может почувствовать за десять гребаных дней! Это ненормально!
— Я знаю, — он уставился в потолок. — Мы не нормальные. Нормальные люди не стреляют в других людей почти ежедневно. Нормальные люди не продают наркотики и не рискуют умереть каждый день. У меня нет времени, чтобы тратить его впустую, проходя через все это. Либо мне это нравится, либо нет. Либо я в деле, либо ухожу. Я не иду на компромисс.
— Не все такие, как ты.
— Ты такая же, как я, — прошептал он. — Но ты предпочла закрыться. Радость, боль, любовь? Ты показываешь только гнев и похоть.
— Я не ненавижу тебя, Лиам. Спокойной ночи, — я нахмурилась, поворачиваясь на бок.
ЛИАМ
И вот так просто мне захотелось ухмыльнуться. Я знал, что она у меня в руках. Шаг первый: задушить ее любовью. Шаг второй: убрать эту любовь прочь. Шаг третий: вытянуть грубые эмоции из ее пинков и криков. В тот момент, когда я покинул столовую, я знал, что пришло время для второго шага.
Я запланировал третий шаг на утро, но она просто должна была выговориться сейчас.
Я знал, кто она такая, и большую часть времени мне это нравилось. Но у меня не было времени разрушать ее стены, кирпич за кирпичом. Мне нужно было найти слабое место, а затем взорвать их. Я бы продолжал идти вперед, продолжая быть холодным с ней, пока она не призналась бы себе в правде. Мы больше не были просто сексом. Даже сейчас, когда она засыпала, я чувствовал, как она откидывается назад, чтобы согреться.
Ей было не все равно. Она хотела больше заботы, но боялась.
Дождавшись, пока она крепко уснет, что-то бормоча себе под нос, я протянул руку и прижал ее к себе. От нее потрясающе пахло. Нежно целуя ее в губы, я наблюдал, как она перекатилась в мои объятия.
Она хотела этого. Она хотела меня. Я собирался вывести ее из режима стервы… для себя. Мне нравилось, как она ворчала на Оливию.
— Моя милая Мел. Ты признаешься, что любишь меня, даже если тебе придется рвать на себе волосы, чтобы сказать это, — прошептал я, целуя ее в лоб.
В конце концов, все, что было между нами, было игрой в шахматы, и ключ к победе, когда игра меняется — это сменить тактику. Я сделал это, и теперь до шаха и мата оставался всего один ход.
Все, что мне нужно было сделать, это выполнить четвертый шаг, и она должна была это сказать. Как только она это сделает, мы сможем быть теми, кем нам нужно быть. Однако мне понадобится помощь, и, к сожалению, помощь Нила.
