Всю оставшуюся дорогу Даша спит или делает вид, что спит, а я посматриваю на нее и думаю, что происходящее — полный крах всех моих принципов и жизненных установок. Я люблю ее. И мне от этого не радостно, мне от этого больно и дышать нечем. Даже страшно представить, что ее ждет. Я же теперь не отпущу и буду жестко диктовать свои условия. Я буду одержимо охранять свою женщину и искать подвох.
* * *"
"Даша уже третий день у меня. Никуда не бежит и ничего не требует. Наоборот, до тошноты благодарна и покорна.
«Спасибо за цветы, они прекрасны», «У тебя очень хороший дом, здесь столько пространства и дышится легче», «Спасибо за то, что привез меня сюда» и ещё много холодных, отстраненных благодарностей, от которых меня выворачивает. Она как неживая, как кукла. Я даже привозил ей психолога, но она не стала даже пытаться с ним разговаривать, заперлась в комнате и не выходила целый день. А когда я предложил поужинать с Лерой и Артуром, сказала, что не хочет никого видеть, особенно сестру.
Никогда не был столь терпелив к женщине, а ей боюсь сказать лишнее слово, хотя внутри все кипит.
Сегодня я официально заявил Амелии о разводе и отправил к ней адвокатов. С голой задницей ее не оставлю, хватит на всю оставшуюся жизнь, я лишь забираю то, чего меня лишил ее папочка, с процентами, конечно. Амелия звонила, истерила, что-то требовала, потом просила встретиться и поговорить, но я отказал — самый главный разговор у нас уже состоялся, а дальше пусть справится сама. Жестоко? Цинично? Да! Так и я не добродетель и никогда не претендовал на это звание.
Я циничная тварь, которая идёт по головам ради своей выгоды. Таким был, таким и останусь. И если кому-то кажется, что в жизни правит доброта, честность, справедливость и милосердие, то выжить в этом мире ему будет непросто.
Приезжаю домой, снимаю пальто и первым делом иду на кухню, к домработнице, которая готовит ужин.
— Добрый вечер, — здороваюсь, и женщина вздрагивает, подпрыгивая на месте.
— О, Боже! Напугали меня! — женщина хватается грудь, но улыбается.
— Добрый, — здоровается, словно отмахивается.
Чем мне нравится Ольга Анатольевна — тем, что ведёт себя не как наемный работник, а как полноценная хозяйка этого дома.
— Как она сегодня? — спрашиваю про Дашу, надеясь на изменения.
— Так же, — вздыхает женщина. — Завтракала только кофе, в обед я еле уговорила ее съесть суп, а потом целый день сидела в гостиной, смотрела в окно. Недавно гуляла по двору.
