Она вроде сказала, что все хорошо, можно не париться, но этого мало. Мне жизненно важно понять, что с ней творится.
ГЛАВА 18
ГЛАВА 18
Тимур
Мы сидим в креслах напротив камина, пьем вино, заедая его орехами и сырной нарезкой. Голые Дашины ножки лежат на моих коленях, и я играю с ними, то сжимая, то рисуя узоры пальцами. Я отпустил домработницу, чтобы мы могли остаться наедине и творить что хочется. Поэтому на мне одни джинсы, а на Даше — моя рубашка на голое тело. Лиса без косметики, с раскрасневшимися щеками и небрежно собранными волосами.
Красивая, теплая, сексуальная и возбуждающая — из тех женщин, которых, вкусив единожды, хочется ещё и ещё. Торможу себя целый день, чтобы не затрахать ее. Она и так уже шипит от моих прикосновений и называет маньяком. Ей смешно, а меня трясет от потребности быть с ней. Поэтому я пытаюсь отвлечься на разговоры.
— Итак, ты обещала объяснить, — говорю я, отпивая немного вина и продолжая водить пальцами по ее ножкам.
— Что? — Лиса делает вид, что не понимает, хитро щуря глазки.
И мне бы наплевать на ее объяснения, но… что-то внутри не даёт покоя, разум просто требует информации.
— Даша, не зли меня, — сжимаю ее колено. — Ты не предохраняешься, но все равно не можешь забеременеть. Так?
Безразлично кивает, допивает залпом вино и тянет бокал, требуя ещё.
— Причина? — наполняю ее бокал, заглядывая в глаза. — Проблемы со здоровьем? — Опять молча кивает и закидывает в рот оливку. — В чем именно проблема и насколько она решаема? — спрашиваю я, а Даша усмехается, запрокидывая голову.
— Я сказал что-то смешное? — хватаю ее за подбородок, заглядывая глубже, пытаясь понять, что она прячет внутри.
— Нет. Не понимаю, зачем тебе нужно это знать. Ты получил мое тело, в душу не лезь! — дерзко отвечает она, пытаясь вырваться.
— Я задал конкретный вопрос и хочу получить на него ответ!
— Я сделала аборт, после возникли осложнения, я была в депрессии и долго не обращалась к врачу, — говорит вроде легко, словно читает чужую историю, а в глазах таится столько боли, от которой сразу становится ясно, что было все очень непросто.
И до сих пор непросто. — А когда обратилась… — кусает губы, глубоко вдыхает. — В общем не переживай, не сделаю я тебя папой, — на выдохе выдает она, дергается, вырываясь, убирает с меня ноги и вжимается в кресло, отпивая вино и глядя на огонь в камне. Я сам пью и долго молчу. В свое время я очень хотел ребенка, а моя любимая тварь-жена — нет.
