Но Тимур, гад, поедает мои сырники, но молчит.
— Ну как? — не выдерживая, спрашиваю я.
— Есть можно, — вполне серьезно отвечает он.
— Что? Невкусно?
— Ну…
— Подбираешь слова, чтобы меня не обидеть?
— Иди сюда, — манит меня пальцем и отодвигает тарелку. — Иди! — властно, настойчиво произносит он, и я иду. Если раньше меня пугал его взгляд и низкий голос, то сейчас он меня будоражит. Я знаю, что значит этот тон и этот дьявольский взгляд.
— Садись, — он немного отодвигается, хлопая по коленям. — Будем завтракать вместе.
Сажусь, седлая Тимура, лицом к лицу, немного облокачиваясь на стол.
— Очень вкусно, — шепчет он мне, хватает за ворот рубашки и притягивает к себе."
"— Рада, что тебе понравилось, — шепчу ему в ответ, мы соприкасаемся губами, но не целуемся.
— Мне нравится все. Нравится, что, несмотря на строптивость, ты делаешь все, что я говорю, — отпускает рубашку и игриво отталкивает меня от себя, вынуждая вновь облокотиться на стол. Его дыхание становится глубже, а глаза темнее.
Я знаю, что это значит, и от этого пробегают мурашки, и перехватывает дыхание.
— Сиди смирно! — в приказном тоне говорит он и расстёгивает рубашку. Распахивает полы и несколько секунд осматривает грудь. Соски твердеют, наливаясь от его темного взгляда. — У тебя очень красивая грудь, — его голос хрипнет, и по мне растекается возбуждение. Его глаза уже не улыбаются, они темнеют с каждой минутой, пожирают меня, вынуждая судорожно сглатывать. Никогда так не реагировала на мужчин.
С Тимуром кажется, что у меня все впервые. Он сжимает талию, вдавливая пальцы в кожу, оставляя на ней ожоги. Немного грубые ладони скользят вверх, приподнимая мои груди, сводя их вместе, задевая большими пальцами острые соски. Хочется протяжно простонать, но я кусаю губы, сдерживая себя. Наблюдаю за тем, как он играет с грудью и как смотрит на нее с восхищением.
— Хочу свой завтрак, — произносит он, тянется и достает вазочку с медом. Тимур окунает два пальца в мед и размазывает его по моим соскам.
— Моя медовая девочка, — тянет он и подносит пальцы к моим губам. Ерзаю от нетерпения, чувствуя через тонкую ткань спортивных штанов, как наливается и твердеет член.
— Соси, — приказывает он, и я втягиваю в рот его пыльцы. — Старательно слизывай! — прохожусь языком вдоль его пальцев и сильно втягиваю, чувствуя, как дергается член, упираясь в промежность. И меня ведёт, словно я пьяная, и возбуждённо тянет низ живота.
