Поднимаю голову, слабо улыбаясь, обычно беспристрастное выражение лица матери немного смягчается, показывая искреннее беспокойство и радушие.
– Спасибо, – говорю я, обхватывая руками чашку. – И еще раз извини, что…
– Ди, я скорее бы удивилась, если ты предупредила бы меня о встрече заранее. – Мама садится на стул, подтянув пояс на хлопковом легком халате, облегающем хрупкое тело.
Ее длинная русая коса со вплетенными нитями седины лежит на плече, лицо блестит от толстого слоя увлажняющего крема, а худые пальцы разглаживают складки на и без того идеальной скатерти.
Мама сбросила килограммов пять с нашей последней встречи, и мне почему-то становится страшно от внезапной мысли, что в скором времени она может просто исчезнуть, а я так и не успею сказать самое важное. Эмоции, которые привели меня сюда, стихают, оставляя после себя детский стыд и печаль. Я бежала так долго, но все равно вернулась к ней в момент растерянности. Вернулась домой, впервые за долгое время ощутив в этом острую необходимость.
– Прости меня.
Мама медленно поднимает голову и смотрит мне в глаза, качая головой:
– У меня завтра выходной, все в порядке.
– Я не о ночном визите.
– Тогда тем более не за что извиняться, – спокойно отвечает она.
Самой яркой чертой в характере матери всегда была сдержанность, за исключением тех моментов, когда папа оказывался на обрыве зависимостей. Она никогда не обижалась, никого не винила и ничего не требовала. Раньше я думала, что это и есть ее главный недостаток.
Она – слишком холодная для любви и счастливой семьи, она заморозила отца, меня, Диму, поставив на пьедестал своих стремлений лишь успешную карьеру. И только после последнего скандала с Димой я поняла кое-что очень важное. Мама хотела, чтобы мы были сильными и самостоятельными, и у нас с Димой это получилось, а вот отец недотянул. Это он не справился, а не она. Он все разрушил, а не она. Он виноват, а не она. Принять это было непросто, ведь вместе с этим пришлось осознать, как сильно я была не права.
Отпиваю чай, легкая горчинка пощипывает язык и горло.
– Мы с Димой помирились.
– Да, я уже в курсе последних событий.
– Димка – маменькин сынок!
– Не дразни брата, – она шутливо грозит мне пальцем, и я смеюсь.
Комната наполняется теплом, будто и не было нескольких лет сухих и безжизненных разговоров по телефону вместо душевных бесед. Мама улыбается мне и пробегает цепким взглядом по лицу, но все еще не задает вопросов.
