Диана висит на плече у Димы, на ее ногах сланцы брата, которые сойдут ей за лыжи, одна ступня обмотана бинтом, на большом пальце второй – пухлая повязка.
– Прости, Марк, я все-таки выжила и вернулась. Сегодня не твой день, – пьяно хихикает она.
Смотрю на Диму и вопросительно выгибаю брови. Он мотает головой, крепче прижимая к себе сестру:
– Ей дали обезбол и успокоительное.
– Эффект впечатляет.
– Ой заткнись! – весело бросает Диана. – Палец не ампутировали, с братом мы помирились. У меня есть повод для радости!
Поднимаю руки, отступая, и заявляю мирно:
– Никто и не спорит.
Она хитро прищуривается и вдруг срывается с места, волоча за собой Диму. Подбегает ко мне, повторяя отрывистое «ай, ай, ай…» на каждый шаг, заглядывает в глаза и с улыбкой обхватывает мою шею, заставляя наклониться.
– Спасибо, Марк.
Мягкие теплые губы прижимаются к моей щеке, и я недоуменно отвечаю:
– Кхм… пожалуйста?
Довольно усмехнувшись, Диана ковыляет в сторону кухни, а Дима протягивает мне руку. На его губах та же приторная улыбка, что и у сестры.
– Да, спасибо, братан.
Касаюсь его ладони, раздражаясь все больше. С чего мне-то благодарности? Дима резко дергает мою руку и впечатывается в щеку смачным поцелуем. Отталкиваю его и стираю пальцами влажный след:
– Вы там говна пожрали по дороге?!
Он шутливо закатывает глаза и хлопает меня по плечу, проходя мимо. Оглядываюсь, все еще не понимая, что случилось с этими двумя ненормальными, и при чем здесь я.
– Вау! Какая чистота! – кричит Диана из кухни.
– Марк! Это ты постарался?! Ну просто фея-крестная сегодняшнего дня!
– Это Соня! – бросаю я, шагая к лестнице.
– Я та-а-ак хочу есть! Дим, а ты?!
– Голоден, как зверь!
– От утки одни кости остались! Марк обжора! Хоть бы ножку оставил!
– Закажем пиццу?!
– Четыре сыра!
– И Маргариту!"
"Качаю головой, поднимаясь по ступеням. Дурдом. Вхожу в спальню и запираю дверь на ключ. Наконец-то тишина и покой. Зажигаю свет в ванной, открываю навесной шкаф и беру пузырек со снотворным, случайно задев пальцами помолвочное кольцо.
Оно падает, со звоном отскакивает от борта раковины и останавливается у края сливного отверстия. Смотрю на белый металл, блеск бриллианта танцует на керамической поверхности. Кислая ухмылка касается губ, и я возвращаю кольцо на полку.
Морщусь от громкого раскатистого смеха, доносящегося из гостиной, и допиваю вторую чашку кофе за последние два часа. Теплый ветер качает край занавесок в столовой, головная боль усиливается.
